Ищущий свет - Е. Юань

времени, заставляя меня судорожно хвататься за любую соломинку ради жалкой передышки, а затем внезапно, безжалостно урезал сроки, пуская под откос все мои параноидальные расчеты. И под самый занавес выложил на стол свой козырь, сорвав маску и явив подлинное тело. Ты вознамерился низвергнуть меня на самое дно безысходности, раздавить мою волю в пыль, проломить ментальную броню и довести до тотального срыва, дабы я сам, сломленный и раздавленный, покорно присягнул тебе на верность, дав «добро» на эту сокрытую во мраке сделку.

Амон, выслушав всё это с каменным лицом, внезапно издал легкий смешок. Плавно вскинув руки, Он принялся негромко, размеренно аплодировать:

— Безупречная дедукция.

— Вот только в твоих выкладках зияет одна крошечная брешь.

— Мои слова звучали так: дождаться рандеву с Моим подлинным телом, добраться до железобетонно надежного укрытия, и уж затем умыкнуть твой рок. А раз мы всё еще топчемся на полпути и не достигли финальной цели, лезть на рожон и искушать судьбу Я, разумеется, не стану.

Лицо Клейна на долю секунды налилось свинцовой тяжестью, но он тут же вновь взял эмоции в узду, расслабившись:

— Сгораю от нетерпения поглядеть, чем же это место так разительно отличается от прочих.

Юноша парировал слова Амона, виртуозно скопировав Его же собственные вальяжные повадки.

Тот самый, подлинный Король Ангелов во плоти изящно поправил хрустальный монокль и, с улыбкой указав куда-то в сторону, изрек:

— Совсем скоро. Еще от силы полдня — и мы на месте.

— А если точнее? — Клейн, питающий въевшееся, первобытное недоверие к любым туманным посулам Амона, потребовал конкретики.

Амон задумчиво почесал подбородок и с тихим смешком обронил:

— Полчаса.

Клейн повернул голову, устремив тяжелый взгляд туда, куда секундой ранее указывал «Богохульник». Увы, взору предстала лишь непроницаемая, густая тьма — выхватить хоть какие-то очертания было попросту немыслимо.

Очередная вспышка молнии разорвала небеса, залив светом выжженную равнину, однако вдали клубилась всё та же плотная, удушливая серо-желтая мгла.

…………

Баклунд. Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

Миновало двое суток тотального хаоса, и жизнь Одри мало-помалу начала возвращаться в свою привычную, безмятежную колею. Вот только эта передышка лишь еще сильнее разожгла в ней жгучее любопытство касательно тех леденящих душу тайн, что скрывались за гибелью монарха.

Воскресив в памяти недавние прозрачные намеки господина «Шута» о том, что грядущее собрание Клуба Таро вполне может не состояться, Одри приняла железобетонное решение: загодя вознести мольбы этой заоблачной сущности и навести мосты с «Миром», Германом Воробьем, дабы докопаться до подлинной сути происходящего.

Девушке хватило лишь мимолетного, многозначительного взгляда в сторону Сьюзи, как сообразительная золотистая ретриверша тут же послушно выскользнула за порог, аккуратно притворив за собой дверь лапой и чинно усевшись снаружи на страже.

Одри, для которой подобные таинства давно стали рутиной, изящно опустилась на место. Приняв молитвенную позу, она едва слышным шепотом зачеканила на древнем гермесе:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

…………

Баклунд. Восточный район. Тесная съемная двухкомнатная квартирка.

— Как думаешь, сходка сегодня всё-таки состоится? Никаких железобетонных отмашек так и не поступило… — Форс суетливо выудила из кармана изящные дамские часики и, отщелкнув крышку, бросила беглый взгляд на циферблат.

Сио лишь отрицательно покачала головой:

— Понятия не имею.

Писательница, не в силах больше усидеть на месте, пружинисто вскочила и принялась нервно, измеряя шагами тесную комнатку, метаться из угла в угол, глухо бормоча себе под нос:

— От господина «Мира» — ни слуху ни духу, господин «Шут» тоже хранит мертвое молчание…

Накручивая саму себя, Форс внезапно резко остановилась. Устремив тревожный взор на меланхолично жующую ветчину подругу, она выпалила:

— Сио, а может, ты рискнешь и вознесешь мольбу господину «Шуту»? Просто закинешь удочку: в силе ли сегодняшнее собрание.

Охотница за головами сурово сдвинула брови. Отложив вилку, она коротко кивнула:

— Добро.

Положа руку на сердце, ей и самой вся эта затянувшаяся неопределенность казалась до одури подозрительной.

Намертво сцепив пальцы в замок и прижав их к подбородку, Сио с шумом втянула воздух и глухим баритоном затянула:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

…………

Баклунд. Северный район. В глубоких подземельях собора Святого Самуила, в одной из тесных камер за Вратами Чаниса.

Эмлин Уайт вынырнул из сна, и его разум тут же затопила волна глухого недоумения касательно только что пережитых грез.

Ему всерьез почудилось, будто он воочию узрел саму Прародительницу рода Крови, Лилит!

В этом мороке он оказался наглухо заперт под сводами древнего, густо уплетенного кроваво-красной виноградной лозой замка, из которого не было ни единой лазейки для побега.

И лишь вскинув голову к узкому окошку под самым потолком, он выхватил взглядом пылающий снаружи багровый диск луны. А на его фоне хищно распахнулась пара исполинских, застилающих добрую половину светила нетопыриных крыльев.

Опираясь на священные летописи рода Крови, это был один из тех самых, незыблемых символов древней богини Лилит.

Вслед за этим Эмлин, чью душу захлестнул дикий, пьянящий восторг, взмыл ввысь, отчаянно силясь распахнуть ту самую бойницу. И именно там, у самого основания стеклянной створки, его взгляд наткнулся на карту Таро.

На аркане красовался выряженный в пестрые, вычурные одежды юнец. Его голову венчал цветастый, кричащий убор, а на плече покоилась трость с болтающимся узелком пожитков, пока следом, заливаясь лаем, семенила вцепившаяся в штанину собачонка.

Карта «Шут».

На этом моменте Эмлин благополучно вынырнул из небытия. А уж будучи чистокровным вампирским виконтом, базовыми навыками препарирования сновидений он владел безупречно:

«Этот сюрреалистичный бред стопроцентно порожден моим нынешним, донельзя плачевным положением. А та самая „Звезда“ так и не соизволила подогнать мне хоть каплю человеческой крови…»

«Сомнений быть не может — я воистину избранник самой Прародительницы! И этот сон — Её прозрачный намек: дабы вырваться из этого капкана, мне кровь из носу надлежит бить челом господину „Шуту“, испрашивая подмоги!»

«Кстати, какой сегодня вообще день недели? А, к дьяволу, вознесу молитву прямо сейчас, глядишь, и на волю выберусь пораньше». — Эмлин, чья душа преисполнилась бьющей через край надеждой, пружинисто сел на койке и истово, с благоговейным трепетом затянул:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

…………

Тем временем в таинственных чертогах над серой мглой три багровые звезды, символизирующие арканы «Справедливости», «Суда» и «Луны», синхронно зашлись в неистовой пульсации. Светила то раздувались, то сжимались, исторгая из себя ослепительные всполохи и пуская по пространству густую рябь.

Эти возмущения ревущим потоком влились в и без того бушующий океан багрового «прилива», в мгновение ока взвинтив сейсмическую дрожь всего таинственного измерения до катастрофических пределов.

В эпицентре этой сокрушительной болтанки багровые «волны» наглухо