Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

— Откуда знаешь? — спросил Прохор.

— Дак на ярмарке видал. Такие мордовороты сразу запоминаются.

Накануне Покрова ударил первый настоящий мороз. Крыши и трава покрылись инеем. Над Уссури лежал молочный туман, в лужах возле колодца блестел тонкий лед.

— Завтра после службы народ на выгон пойдет, — сказал за завтраком крестный. — Козловские с семьями еще с утра прибывать начнут.

— А снег будет, бать? Как думаешь? — спросил Олег.

Акулина Никитична посмотрела в окно.

— К вечеру может крупой посыпать, нынче вон какой ветер с севера.

— Лишь бы поле не промерзло, — сказал я. — На твердую землю худо падать.

— К полудню солнце отогреет, не переживай, — ответил крестный. — А к вечеру, думаю, снова прихватит.

Днем подошел Сашка Меренский с кожаными рукавицами в руках.

— Андрей, разговор имеется.

Мы отошли к конюшне.

— Что такое стряслось?

— Любаша завтра приедет, с батей и матерью.

— Ну и хорошо, поглядит, как ты играешь.

— В том-то и дело. Ежели я перед ней мордой в грязь… Козловские до самой свадьбы вспоминать станут. И Игнат Олегович там будет.

— Ну ты сам в ватагу просился. Играй как умеешь и не думай о видаках.

Он помолчал и прищурился.

— Про свадьбу помнишь? Через десять дней уже. Ты старшим дружкой обещался. Не вздумай опять куда пропасть.

— Не пропаду, — хлопнул я его по плечу.

Первого октября все Лончаково поднялось еще до рассвета.

Трава похрустывала под сапогами, от дыхания шел пар, вода в бадьях и бочках покрылась ледяной коркой. В часовне было тесно от народу, а после службы все повалили на улицу.

Козловские прибывали кто верхом, кто на подводах, было даже несколько колясок. Женщины доставали узлы со снедью. Да и наши расстарались: для гостей напекли рыбников и блинов.

— Что, лончаковские, поле ровное нашли? — подначил кто-то из козловских.

— А то. Не в канаве же играть, — ответил Прохор.

На выгоне поставили длинные столы. Пелагея Александровна принесла круглики с кетой, соленые грузди, хлеб и большой туесок с медом. Нюрка с Сашей напекли блинов и выставили свежепросольную икру, на которую после путины я уже глядеть не мог. Олег притащил пару бутылей молодой медовухи, которая, по его словам, наконец дошла.

К полудню туман расползся, иней начал таять. Земля стала влажной и скользкой, зато падать было не так опасно.

Козловскую молодежную ватагу я высмотрел сразу. Впереди стоял Костя, Любашин двоюродный брат, крепкий парень со шрамом на скуле, с которым мы познакомились еще на Троицу. Рядом вертелся коренастый Митька, тот самый задира, с которого летом начался спор о киле. Тогда он пыжился, что козловские раскатают нас в блин, а их Демьян один стоит всей нашей ватаги.

Они подошли к нам.

— Здорово дневали, лончаковские, — поздоровался Костя.

— Слава Богу, гости дорогие, — ответил Прохор.

Митька подбросил мяч.

— Гляжу, и калеченый ваш все-таки на поле вышел.

— Так рука зажила, а ты больше о себе беспокойся.

— А чего мне беспокоиться? Мы вас и вашим мячом вынесем, коли хотите.

Прохор шагнул к нему, но Костя выставил руку.

— Угомонись, — Костя тихонько ткнул задиру в бок. — Уговор был честно сыграть. На поле и покажем, кто чего стоит.

В стороне стояли Игнат Олегович, Любаша с матерью. Меренский, завидев невесту, принялся разом поправлять пояс, чекмень и папаху.

— Не вертись ты, аки красна девица, — сказал Прохор. — Вроде не кривой, не косой, жених выходит не плохой.

— Только ссытся да глухой, — хлопнул Меренского по плечу Бортеньев.

— Да ну вас, шуты гороховые, — махнул рукой Сашка.

Ровно в полдень на середину поля вышел Петр Петрович Эпов. Рядом с ним встали по одному помощнику от каждой станицы. Отец Филарет благословил игроков.

— Правила знаете. За горло не хватать, лежачего не трогать, кулаками не бить, ногами не подсекать. Если мяч выпал, борьба продолжается. Взяли город — возвращаемся на середину. Игра до трех городов. Вопросы имеются?

— Нет! — отозвались обе ватаги.

Эпов бросил килу высоко над серединой поля.

Первая свалка сразу показала, что легко не будет. Бортеньев сцепился с козловским здоровяком, Медведовский подхватил отскочивший мяч и пустил его через меня к Прохору. Костя сбил меня с ног, однако Меренский успел перехватить передачу, прорвался по краю и первым пересек чужую черту.

— Город!

Лончаково взревело. Любаша захлопала, и Сашка, заглядевшись на невесту, едва не забыл вернуться на середину.

Козловские ответили стремительно. Их Митька подхватил мяч у самой земли, ушел от Олега, прорвался между Истоминым и Зиминым и передал Косте. Тот врезался в нашу линию, протащил на плечах Гришку Найденова и рухнул за чертой.

— Один — один! — взревели станичники.

Митька прошел мимо меня, ухмыляясь:

— Чего, Абиссинец? Не все тебе языком молоть?

— Играй, пока дают.

Дальше поле подраскисло, мы перемазались с ног до головы. Бортеньев получил плечом в грудь, но от замены отказался. Медведовского дважды укладывали в грязь, и оба раза он поднимался и снова лез в борьбу.

Я заметил, что козловские слишком стянулись к Прохору, ожидая очередной передачи через него.

— Саня! — крикнул я и показал на дальний край.

Меренский увел за собой двоих. Прохор отдал мяч мне, я сделал несколько шагов и бросил назад Олегу. Брат проскочил по освободившейся середине и взял второй город.

Козловские сравняли счет длинной передачей. Их крайний поймал килу у самой линии, а Меренский поскользнулся и не успел тому помешать.

— Два — два!

Последний город решал все.

Мы вернулись к середине поля, тяжело дыша, от нас валил пар.

— Илюха, держи Костю, — скомандовал Прохор. — Андрей, следи за Митькой. Саня — твой левый край. Играем, братцы!

Эпов бросил мяч.

Кила несколько раз исчезала под ногами, пока козловский Митька не вырвался вперед. Я догнал его, ударил ладонью снизу по мячу, и тот взлетел из рук к Мельникову. Прохор поймал его на лету, отдал Бортеньеву, а Илюха, приняв на себя двоих, вернул мне.

Я перебросил мяч через головы Меренскому. Сашка поймал на краю, но поскользнулся, и кила выпала. К ней первым метнулся Митька, однако Медведовский нырнул в грязь и кончиками пальцев вытолкнул мяч за его спину. Олег подхватил и бросил Прохору.

Козловские стянулись к нему