Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

В день его прибытия природа словно сошла с ума. Небо с самого раннего утра было наглухо затянуто тяжёлыми, набухшими влагой серыми тучами. Воздух стал неподвижным, густым и липким, как кисель перед страшной бурей.

Я стояла у окна в своих покоях, впиваясь взглядом в извилистую дорогу. И когда на горизонте, сквозь пелену надвигающегося тумана, показался отряд всадников, моё сердце ухнуло куда-то в бездонную пропасть.

Он ехал впереди всех.

Даже на таком огромном расстоянии, сквозь искажающее стекло, я безошибочно узнала его. Его массивная, доминирующая фигура на гигантском вороном жеребце излучала такую несокрушимую, подавляющую мощь, что мне захотелось отступить от окна. За ним ровным строем следовала его личная гвардия — закованные в чёрную сталь воины с пугающими гербами в виде алого дракона на тяжёлых плащах.

Я отвернулась от окна и подошла к зеркалу. Мои волосы растрепались от непогоды и утренней верховой езды (так я себя успокаиваю перед важными встречами), сейчас я выглядела как дикарка. Наспех приведя себя в порядок, я туго собрала свои непокорные огненные волосы в строгий, гладкий узел на затылке, оставив лишь две тонкие пряди обрамлять бледное лицо.

Когда я, наконец, заставила себя спуститься по широкой парадной лестнице в большую гостиную, все уже были там.

Отец в своём лучшем парадном камзоле с золотым шитьём стоял у огромного камина и о чём-то сдержанно, но уважительно беседовал с гостем.

Гера и Мая расположились на бархатном диване, напоминая двух нахохлившихся, приготовившихся к броску райских птиц.

Гера надела платье с таким вызывающе глубоким декольте, что я невольно скрипнула зубами. Она непрерывно, томно обмахивалась расписным веером, хотя в огромной каменной комнате гуляли сквозняки. А Мая же, вырядившаяся в кричаще-яркий, жёлтый шёлковый наряд, делавший её похожей на канарейку, и постоянно и абсолютно не к месту жеманно хихикала над каждой фразой, произнесённой мужчинами, хотя совершенно точно не понимала ни слова из их сурового разговора о пограничных фортах и снабжении войск. Они были похожи на двух провинциальных клуш в дорогих нарядах. Да уж… можно вытащит девушку из провинции, но вот провинцию из девушки… почти невозможно.

Наш гость стоял ко мне спиной.

Но я почувствовала его присутствие ещё до того, как переступила порог гостиной. Воздух вокруг него буквально вибрировал и гудел от скрытого напряжения. Моя магия, спавшая глубоко внутри, внезапно встрепенулась, забилась в груди, как испуганная, но дико обрадованная птица, требуя выпустить её наружу. Волоски на руках встали дыбом от статического электричества.

— А вот и моя старшая дочь, Аделаида, — громко, с гордостью сказал отец, заметив моё приближение.

Разговор у камина мгновенно оборвался.

Дейран замер, а затем медленно, пугающе грациозно для такого огромного мужчины обернулся.

И мир снова перестал существовать. Я узнала в нем того самого мужчину с Королевского Базара, от взгляда которого у меня закружилась голова и который расплатился за испорченный товар. Получается, мы уже сталкивались, и он был так близко ко мне… а я об этом не знала!

Он был ещё выше, ещё шире в плечах и мощнее, чем я запомнила на Базаре. Дорожный пыльный плащ он сменил строгий, идеально скроенный чёрный камзол с серебряными пуговицами, подчёркивавший каждую литую мышцу его тела.

На его резком, красивом лице не было ни тени дежурной светской улыбки. Он смотрел на меня прямо и неотрывно. И в его невозможных, янтарных глазах сейчас бушевал такой откровенный, сжигающий всё на своём пути пожар, что у меня физически перехватило дыхание. Он пожирал меня взглядом, в котором мешались узнавание, гнев, облегчение и дикая, первобытная жажда.

Я заставила себя сделать несколько шагов вперёд. Ноги были ватными, я чувствовала себя так, словно иду по тонкому, натянутому над бездонной пропастью канату. Я остановилась в двух шагах от него и плавно опустилась в безупречный, глубокий реверанс, опуская глаза.

— Милорд. Для нашего дома огромная честь принимать вас.

Он не произнёс ни слова из положенных по этикету приветствий.

Он просто шагнул ко мне в два широких, хищных, абсолютно бесшумных шага он сократил расстояние между нами, уничтожив моё личное пространство. Он навис надо мной, как несокрушимая скала, полностью заслоняя собой свет от пылающего камина.

И протянул свою большую, затянутую в чёрную перчатку руку.

— Леди.

Всего одно слово. Но его голос… Низкий, рокочущий, вибрирующий темным бархатом ударил меня прямо в солнечное сплетение, сметя все мои выстроенные защиты и заставив внутренности сжаться в тугой, горячий комок.

Я, не смея поднять взгляд, робко вложила свою ледяную, дрожащую ладонь в его раскрытую руку.

Его пальцы, даже сквозь тонкую кожу перчатки, были обжигающе горячими. Они властно, собственнически сомкнулись на моих тонких пальцах. Он медленно, не сводя с моего лица потемневшего взгляда, поднял мою руку к своим губам.

И в ту самую секунду, когда его горячие губы коснулись моей пульсирующей кожи на запястье… невидимая, но физически осязаемая, оглушительная волна чистой, первородной магии вырвалась из точки нашего соприкосновения. Она с рёвом ударила во все стороны с сокрушительной силой ураганного ветра.

Тяжёлые, пудовые бархатные портьеры на высоких окнах взметнулись к самому потолку, словно пушинки. Огонь в огромном камине яростно взревел, выплеснув на каменный пол сноп раскалённых искр. Все свечи в хрустальных люстрах разом, с шипением погасли, погрузив огромную гостиную в тревожный, грозовой полумрак.

Снаружи, прямо над крышей замка, небеса раскололись. Раздался оглушительный, сотрясающий основы мироздания раскатистый удар грома, от которого жалобно зазвенели витражные стёкла. Настоящая буря, вызванная нашим соприкосновением, обрушилась на землю.

Я испуганно вскрикнула, попытавшись отдёрнуть руку, но он держал ее крепким хватом. Гера сдавленно ахнула, роняя свой драгоценный веер. Мая тонко, панически взвизгнула, вжимаясь в диван. Отец от неожиданности отшатнулся и грязно выругался, хватаясь за эфес меча.

Но мы с Дейраном не двигались с места. Мы стояли в эпицентре этого магического шторма, намертво сцепив руки, и смотрели только друг на друга.

От места его властного поцелуя, вверх по моему бледному запястью, стремительно разбегалась огненная вязь. Серебряные, ослепительно светящиеся в полумраке линии сплетались в сложный, древний, рунический узор. Тот самый узор, который был на моей коже с самого рождения