Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

крыло, волосы, непокорно разметавшиеся на ветру. И эти резкие, почти хищные, грубые черты лица, в которых не было дворцовой слащавости, но была истинная, мужская порода. И эта аура… Аура абсолютной, несокрушимой, первобытной уверенности.

Каждый раз, когда я думала о нём, я чувствовала, как моя магия глубоко внутри отзывается тихой, нежной пульсацией. Словно огромный, смертоносный, но спящий зверь лениво потягивался во сне, признавая своего. Это было странное, совершенно новое для меня ощущение. До этого моя сила откликалась только на гнев, на пронизывающую боль, на ледяной страх. Она была щитом и оружием, рождённым из чистой ненависти к моим врагам.

Но рядом с ним и лишь при мысли о нём, она на миг стала другой. Такой обволакивающе тёплой, и такой живой.

Кто он? И почему от одного воспоминания о том, как его пальцы перехватили руку Геры, у меня перехватывает дыхание?

Он был мужчиной из плоти и крови, от одного взгляда которого у меня предательски подгибались колени. И это пугало меня до чёртиков. Я не имела права на слабость. Только не сейчас.

К вечеру второго дня, когда небо заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами, мы остановились на ночлег в большом, добротном постоялом дворе «Под крылом Грифона». Место было приличное, известное чистыми комнатами и уютной таверной, где редко можно было встретить пьяных наёмников или разбойников. Кучера распрягли уставших лошадей, а мы, заняв несколько лучших комнат на втором этаже, спустились вниз, чтобы поужинать.

Таверна встретила нас теплом от огромного очага и запахом жареного мяса. Зал был почти пуст. Лишь несколько усталых купцов дремали над своими деревянными кружками с тёмным элем. Мы заняли массивный дубовый стол у самого камина. Гера тут же заказала горячее вино со специями, Мая, всё ещё пряча лицо под низко надвинутым капюшоном дорожного плаща, капризно ковыряла вилкой кусок жареного цыплёнка, а я невидяще смотрела на танцующие в очаге языки пламени, снова и снова возвращаясь мыслями к тем самым янтарным глазам.

Внезапно тяжёлая, обитая железом входная дверь с громким, противным скрипом отворилась, впуская внутрь таверны порыв ледяного, колючего ночного ветра. Огонь в камине нервно метнулся в сторону.

На пороге возникли три фигуры. Все в плотных, тёмных дорожных плащах, с серой пылью на высоких сапогах. Они молча прошли мимо стойки трактирщика к столу неподалёку от нашего и сели, оказавшись спиной к нам.

Один из них, сидевший по центру, небрежным движением руки в дорогой кожаной перчатке скинул капюшон.

И моё сердце пропустило удар. А затем рухнуло куда-то в желудок, превратившись в кусок льда.

Даже со спины, по одному лишь развороту плеч, по этой идеальной, высокомерной, безупречной осанке, по повороту головы я узнала Валериана.

Меня мгновенно, до ломоты в костях, бросило в ледяной озноб. Руки, спокойно лежавшие на коленях секунду назад, заледенели. Я судорожно вцепилась побелевшими пальцами в грубую ткань своего платья, чувствуя, как к горлу подступает горькая, едкая тошнота.

Что он здесь делает?! В такой глуши, вдали от столицы? Это случайность?

Нет. Невозможно! Этот человек никогда, ничего не делал случайно. Каждый его шаг, каждый вздох был частью его шахматной партии.

Он медленно повернул голову. Словно почувствовав мой полный паники взгляд, словно дикий зверь почуял запах страха своей жертвы. Его глаза встретились с моими.

Секунду он смотрел на меня. Грозовое небо, застывшее в его зрачках, было непроницаемым. В нём было лишь холодное, мимолётное любопытство, какое скучающий аристократ испытывает, глядя на симпатичную прислугу.

А затем его взгляд скользнул дальше и остановился на Гере.

И его лицо мгновенно изменилось. Жёсткие линии смягчились. На тонких, красивых губах появилась безупречная, вежливая, светская улыбка. Та самая улыбка, за которой прятался лицемерный палач. Он плавно поднялся из-за стола и направился к нам.

Каждый его шаг, каждый стук его каблуков по деревянному полу отдавался в моей голове оглушительным ударом молота. Мне хотелось было бежать, но мое тело оцепенело.

— Прошу простить за столь дерзкое вторжение, — его низкий, бархатный голос, прорезавший тишину таверны, заставил волоски на моих руках встать дыбом. От этого звука меня затрясло мелкой, непреодолимой дрожью, — Леди Гера Марцел, я ведь не ошибаюсь? Какая поистине неожиданная встреча в такой глуши.

Гера вздрогнула, услышав своё имя. Она подняла глаза от бокала с вином, и я увидела, как её идеальное лицо на какую-то долю секунды застыло в неподдельном изумлении. Но она была гениальной актрисой. Уже в следующий миг на её губах расцвела самая обворожительная, самая сладкая из её улыбок. Она тут же включилась в его смертельную игру.

— Милорд… — протянула она, грациозно склоняя голову, — Простите мою никудышную память, мы разве встречались с вами раньше?

— Всего лишь мельком. На одном из приёмов во дворце Его Величества, — ответил Валериан, чуть склоняясь в изящном, учтивом поклоне, — Моё имя — лорд Арден. Я лишь скромный слуга короны, направляюсь с правительственным поручением на север.

Лорд Арден.

Какая же ты лживая, расчётливая тварь, Валериан! — кричало всё моё естество.

— Какая честь для нас, лорд Арден! — проворковала Гера. Её глаза хищно заблестели в свете огня, — Прошу вас, разделите с нами эту скромную трапезу! Одиноким путникам не пристало ужинать вдали от приятной компании. Мы будем так рады вашему обществу.

— Вы слишком добры ко мне, миледи.

Он плавно отодвинул стул и сел за наш стол. Воздух вокруг нас мгновенно стал разреженным, будто он выкачал весь кислород. Я чувствовала, как по спине, прямо между лопаток, струится липкий, ледяной пот. Я опустила глаза, уставившись в свою пустую тарелку так пристально, словно от этого зависела моя жизнь. Я молила всех богов, чтобы он просто меня не замечал.

— Позвольте представить вам моих прелестных дочерей, — продолжила Гера своим медовым голосом, делая изящный жест рукой, — Это моя младшая, Мая.

Мая, которая до этого сидела с кислой, несчастной миной, прячась в капюшон, мгновенно преобразилась. Услышав обращение «милорд» и увидев перед собой столь красивого мужчину, она зарделась, захлопала выкрашенными в синий цвет ресницами и попыталась изобразить кокетливый реверанс, не вставая со стула. Выглядело это до дрожи нелепо и комично, особенно с зеленовато-синими пятнами, покрывавшими её щёки и