Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

холодный, хищный расчёт. Она сразу смекнула, что мужчина, способный небрежно выбросить двести золотых за чужую испорченную ткань, был не просто прохожим — он был влиятелен и богат. А еще, он был невероятно красив той дикой, грубой красотой, которая сводит женщин с ума.

Маска Геры сменилась за долю секунды.

Она поправила выбившуюся прядь волос, расправила плечи и посмотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами. Её голос вновь стал мягким, воркующим, пропитанным отвратительным кокетством.

— О, милорд… — пропела она, прикладывая ладонь к груди, — Вы так благородны! Вы спасли нас от чудовищного скандала. Прошу простить мою вспышку гнева. Эта ситуация… моя младшая дочь так неуклюжа, мои нервы не выдержали. Я безмерно вам благодарна. Мы можем узнать имя нашего спасителя?

Мужчина медленно повернул голову ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем снова поднялся к глазам.

Между нами пробежало такое… мощное напряжение, что воздух вокруг нас словно заискрил. Я снова забыла, как дышать. Его янтарь обжигал, проникал под кожу, требуя ответа, читая мою душу, как открытую книгу.

Он стоял так близко, что я улавливала запах его кожи.

— Милорд? — Гера придвинулась ближе, её декольте призывно приподнялось при глубоком, наигранном вздохе. Она буквально лучилась фальшивым очарованием, — Вы позволите узнать ваше имя?

Он даже не скосил на неё взгляд. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он, наконец, неохотно разорвал наш зрительный контакт и холодно посмотрел на Геру, как на пустое место.

— Моё имя не имеет значения, леди, — сухо отрезал он.

— Тогда позвольте хотя бы отблагодарить вас! — Гера не сдавалась, вцепившись в эту возможность мёртвой хваткой. В её глазах горела алчность. Она почуяла власть и деньги, — Мы остановились в столичной резиденции дома Марцел. Прошу, окажите нам честь, посетите наш особняк до вашего отъезда! Мы будем так рады принять вас…

Мужчина снова перевёл взгляд на меня. В уголках его губ дрогнула едва заметная, хищная полуулыбка, от которой моё сердце сделало кульбит.

— Возможно, леди Марцел, — его низкий голос вибрировал, пробирая до дрожи, — Возможно, я нанесу вам визит.

Он развернулся и широким, уверенным шагом растворился в пёстрой толпе, словно его здесь никогда и не было.

— Матушка! Моё лицо! Оно горит! — снова завыла Мая, возвращая нас в реальность.

Гера брезгливо поморщилась, глядя на дочь, измазанную в синем индиго и кроваво-красном кармине.

— Вставай, немедленно. Ты позоришь нас.

Обратный путь в карете превратился в пытку. В тесном пространстве невыносимо воняло аммиаком и кислыми слезами. Мая сидела в углу, размазывая по лицу синие разводы — королевский пигмент въелся намертво.

Гера даже не смотрела на неё. Она сидела с прямой спиной, сцепив руки на коленях. В её тёмных глазах бешено крутились шестерёнки. Она уже что-то планировала и вычисляла.

— Какой мужчина… — пробормотала она себе под нос, словно забыв о нашем присутствии, — Сколько власти в одном жесте. Кто он такой? Я должна узнать. Если он приедет к нам… это шанс. Невероятный шанс… возможно для Маи… или для меня…

Я отвернулась к окну, глядя на мелькающие улицы столицы. Мои руки дрожали, спрятанные в складках плаща. Я медленно подняла ладони и прижала прохладные пальцы к своим пылающим щекам.

Под кожей всё ещё пульсировал жар.

Я не ожидала этого. Я думала, что готова ко всему. Думала, что моё сердце окаменело, превратившись в холодный кусок льда, способный лишь на месть. Но его взгляд… Живой, пронзительный, выворачивающий душу наизнанку.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой, но искренней улыбке.

Глава 13

Обратный путь в родовое поместье превратился в изощренную, растянутую на три бесконечных дня пытку.

Закрытая груженая карета подпрыгивала на ухабах, и каждый толчок отдавался гулким, болезненным эхом в моей измученной душе. Воздух внутри экипажа можно было резать ножом: он насквозь пропитался кислым, едким запахом въевшейся в ткань и волосы краски, который смешался с горьким, почти осязаемым ароматом разочарования Маи.

Моя сводная сестра сидела в дальнем углу, сжавшись, как побитая, выброшенная на мороз собачонка. Она часами, до красных ссадин, тёрла щёки и руки кружевным платком, пытаясь отмыть синие пятна, но королевский пигмент въелся в её кожу намертво.

Её некогда прекрасные, ухоженные локоны приобрели отвратительный, грязный сине-зелёный оттенок, из-за которого она стала похожа на утопленницу или русалку, которую силой вытащили из тухлой болотной трясины. Она больше не щебетала о платьях и Отборе. Она молчала, лишь изредка, жалко всхлипывая, и исподлобья бросала на меня взгляды, до краёв наполненные жгучей, бессильной ненависти.

Гера тоже хранила молчание. Она сидела напротив меня, прямая, как натянутая струна. Её идеальное лицо превратилось в непроницаемую, холодную маску, но даже с закрытыми глазами я чувствовала исходящее от неё дикое напряжение.

Она просчитывала и взвешивала каждый шаг. Таинственный богач с базара, бросивший мешок с золотом так небрежно, словно это были медяки, явно не выходил у неё из головы. В её тёмных глазах бешено крутились шестерёнки. Она строила новые планы, плела новую паутину, и я была абсолютно уверена: в этих новых планах мне отводилась далеко не главная, а скорее всего — жертвенная роль.

А я смотрела в окно на проплывающие мимо серые, унылые поля, на голые осенние рощи, съёжившиеся под порывами ветра, но видела совершенно не их.

Я снова и снова прокручивала в голове ту короткую встречу на площади и этот невозможный взгляд. Одно мгновение и один-единственный взгляд, который перевернул, сломал и выстроил заново весь мой внутренний мир.

При одном лишь воспоминании о нём по моей коже пробегала крупная, обжигающая дрожь. Сердце спотыкалось о собственные удары, замирало на секунду, а потом начинало биться быстрее, отчаяннее, разгоняя по венам густое, пульсирующее тепло.

Я медленно прикрывала глаза, и его образ вставал передо мной так отчётливо, так ярко, словно он сидел сейчас рядом со мной на бархатном сиденье кареты. Его высокий рост и непростительно широкие плечи, за которыми можно было спрятаться от всего мира. Чёрные, как вороново