Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

Он смотрел прямо на меня.

Я не знала, кто он. Я никогда не видела его раньше. Но в его глазах, цвета раскаленного янтаря, я увидела не просто интерес потрясение и узнавание. Словно он всю жизнь искал именно мое лицо в этой безликой толпе.

Шум базара, смех, крики, музыка — все это превратилось в далекий, неразборчивый гул. Время замедлилось, растянулось, как расплавленный мед. Были только я, он и это обжигающее, невозможное, необъяснимое притяжение, которое натянулось между нами, как струна.

Мое сердце, которое всегда молчало, внезапно ожило и забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В горле пересохло. Я не могла ни вздохнуть, ни отвести взгляд. Я просто стояла и тонула в этом пламени.

И в этот момент мир вокруг меня исчез.

Глава 12

Мир вокруг меня перестал существовать.

Шум огромного Королевского базара — крики зазывал, звон монет, смех и топот тысяч ног — всё это разом схлопнулось, превратившись в глухой, неразборчивый гул где-то на задворках сознания. Исчезли пёстрые шатры, растворились в тумане лица прохожих.

Остался только он — мужчина, стоявший по ту сторону площади.

Я не знала его имени. Я никогда прежде не видела этого хищного лица, с резкими, словно рублеными скулами, тёмными волосами, растрёпанными ветром, и упрямой линией челюсти. Но его глаза… Цвет раскалённого янтаря, с тёмным, почти чёрным ободком. В них горел первобытный огонь. И этот огонь обжёг меня даже через всю площадь.

Между нами словно натянулась невидимая, звенящая от напряжения струна. И с каждой секундой она становилась всё короче, притягивая, заставляя сделать шаг навстречу. Я задохнулась. Лёгкие сковало спазмом, а сердце ударилось о рёбра с такой оглушительной силой, что, казалось, это эхо слышит вся столица.

Его взгляд был тяжёлым и изучающим, прожигающим до самых костей. Он смотрел на меня не просто как на красивую женщину в толпе. В этом взгляде была абсолютная, властная уверенность, от которой по моей спине, прямо вдоль позвоночника, скатилась горячая капля пота. Он словно заявлял права на то, что видел.

Моя магия, спавшая глубоко внутри, внезапно взвилась, отвечая на этот взгляд горячей пульсацией в венах. Меня бросило в жар. Пальцы мелко задрожали, вцепившись в складки шерстяного плаща.

Он сделал неуловимое движение — всего лишь перенёс вес тела, словно собираясь шагнуть ко мне, расталкивая толпу.

Страх, смешанный с диким, необъяснимым притяжением, окатил меня с головой. Это было слишком мощно, слишком странно. Кто он такой? И почему моя душа рвётся к нему, как птица из клетки?

— Аделаида! Не стой столбом!

Резкий, раздражённый голос Геры разорвал невидимую нить. Я судорожно втянула воздух, моргая, и морок спал. Звуки базара обрушились на меня лавиной.

Я резко отвернулась, разрывая зрительный контакт, и едва не задохнулась от внезапно нахлынувшей пустоты.

— Чего ты застыла, как деревенская дурочка? — Гера больно ухватила меня за локоть сквозь плащ. Её идеальное лицо было искажено недовольством, — Мы идём в Красильный ряд. Иди за нами и не отставай. Мне не хватало ещё потерять тебя в этой клоаке.

Она дёрнула меня за собой, увлекая вслед за Маей, которая уже радостно подпрыгивала у лотков с кружевами.

Я шла, спотыкаясь, чувствуя, как горят щёки и не оглядывалась. Я запретила себе оглядываться, хотя каждая клеточка моего тела вопила о том, чтобы обернуться, чтобы снова поймать этот янтарный взгляд. Незнакомец пугал меня. Но ещё больше меня пугала собственная реакция на него.

Пока мы протискивались сквозь пеструю толпу, я пыталась выровнять дыхание. Вдох. Выдох.

«Ты приехала сюда не для того, чтобы пялиться на мужчин, — жёстко одёрнула я себя».

В воздухе запахло резко и специфично. Мы вступили в Красильный ряд.

Здесь пахло иначе: терпким мускусом, толчёными жуками, аммиаком, сладкой выжимкой из экзотических цветов и едким железом. Вдоль узкой улочки тянулись прилавки, уставленные стеклянными колбами, пузатыми бутылями и открытыми деревянными чанами, в которых плескались жидкости всех мыслимых оттенков. От глубокого индиго до кричащего пурпура.

— Ах, матушка, смотри! — Мая подбежала к одному из самых больших и богатых шатров.

Там, на полированных дубовых столах, лежали отрезы тончайшего, блестящего шёлка. Но главное — прямо на краю прилавка стояли огромные, открытые стеклянные чаши с готовыми пигментами. В них мерцала невероятно дорогая краска, переливающаяся золотой и серебряной пыльцой.

— Осторожнее, юные леди! — тут же подскочил тучный, краснощёкий торговец в богатом тюрбане, и замахал пухлыми руками, — Это не для простой продажи! Это королевский заказ! Шёлк для двора Его Величества, окрашенный с добавлением толчёных сапфиров и золота! Умоляю, ничего не трогайте!

Мая капризно надула губки, но руки убрала. Гера тут же начала торговаться за другие ткани, отвлекая купца, её голос лился сладким, гипнотическим ручейком.

Я остановилась чуть поодаль, разглядывая сверкающие чаши с пигментом. И тут воспоминание из прошлой жизни ударило меня под дых.

Я помнила этот день. Помнила этот самый прилавок. В тот раз я тоже стояла здесь, любуясь переливами королевского шёлка, а потом Мая, якобы случайно оступившись, с силой толкнула меня в спину. Я потеряла равновесие и рухнула прямо на столы. Стеклянные чаши с дорогим красителем полетели на пол, брызги индиго и пурпура залили не только меня с головы до ног, но и испортили весь королевский заказ.

Я помнила свой ужас. Липкую, едкую краску, которая жгла кожу и въелась в неё так сильно, что я целый месяц ходила с синими пятнами на лице и руках, оттирая их пемзой до крови.

Но хуже всего было то, что случилось потом. Торговец поднял такой вой, что сбежалась городская стража. Отцу пришлось заплатить астрономическую сумму, чтобы замять скандал — королевский заказ был испорчен. Этот долг пробил огромную брешь в бюджете нашего поместья. А Гера тогда долго сокрушалась о моей «неуклюжести», качая головой.

Я глубоко вдохнула резкий запах аммиака и шафрана.

Взгляд скользнул по Мае. Она стояла в паре шагов от меня, и её лицо внезапно