Отвергнутая истинная дракона. Хозяйка проклятого поместья - Елена Белильщикова

мире говорили… про великую силу любви и прощения. Что такое любовь, ты знаешь, Ниэль. Тебя научили любить. А вот прощать… нет. Ты не можешь простить того, что я здесь. Смириться с этим. Поэтому тебе никогда не понять меня и того, что я теперь настоящая мать Ларсу. И что он любит меня. А я — его. И что эта любовь стирает границы между родной и чужой кровью. Да и к тому же, даже физически кровь у нас родная. А морально я почувствовала его родным с первого дня… Так что вполне себе настоящая.

Я оборвала сама себя. В моем мире я не была религиозна. Что уж мне рассказывать чужие проповеди и догмы? Оставлю это священникам… любого из миров.

— Нужно позвать лекаря. Я сейчас буду, — отрывисто бросил Ниэль, наверняка не проникшись моей тирадой о любви.

Я вздохнула и кивнула. А когда муж вышел из детской, устало присела на диванчик и начала покачивать на руках проснувшегося и хныкающего малыша. Мне показалось, что когда я прижимаю его к груди так, что он слышит стук моего сердца, то Ларс легче дышит и меньше кашляет.

Ниэль и вправду справился очень быстро. Я даже не заметила, как в коридоре зажглись свечи, и в комнату вошел лекарь, Ниэль и служанка с горячей водой. Лекарь тут же принялся за дело, приняв у меня из рук малыша. Я ждала диагноза, затаив дыхание. К счастью, ничего страшного лекарь не сообщил.

— Скорее всего, малыш простыл, гуляя на улице с нянечкой. Меня уже звали буквально позавчера к малышке Молли, дочери барона и баронессы Свейт, ровно с таким же кашлем. Няни до сих пор не понимают, что такие маленькие дети нуждаются в более теплой одежде на улице и что, когда похолодало, лучше сократить время прогулки, чтобы детки не замерзали!

— Я поговорю с няней, — проговорил Ниэль таким голосом, что я мысленно представила, как в моем мире он уже ищет бензопилу и место, где спрятать труп.

Хотя о чем это я? Это же Ниэль… принц, почти король. Ему здесь можно все. Даже убийство. Наверное. Хотя, мама и папа у Ниэля хорошие. Они не одобрят.

— Чем же лечить Ларса? — проговорил Ниэль.

Лекарь засуетился и принялся рассказывать служанке, какие травы принести, чтобы он сделал смеси для отваров. Я слушала внимательно, так как не собиралась доверять лечение Ларса няне. Или служанке. Особенно после того, как они его простудили!

— Я сама сварю отвары и поухаживаю за сыном, — я выступила вперед.

В глазах у лекаря мелькнуло понимание и уважение.

— Конечно, Ваше Высочество, — уважительно проговорил он и кивнул.

— Я помогу ей, — проговорил Ниэль и встал рядом, чем несказанно удивил не только доктора, но и меня.

— Не переживай. Я сама справлюсь. А тебе нужно готовиться… к твоей поездке, Ниэль, — негромко шепнула я на ухо, пока лекарь был занят Ларсом.

Ниэль аж вскинулся, недобро сверкая глазами.

— Откуда ты знаешь про мою поездку?!

— Н-не знаю, — заикаясь, сказала я. — Просто услышала разговоры слуг.

— Ох уж эти слуги! Готов прибить каждого за длинный язык и за халатность, — мрачно припечатал Ниэль.

Я лишь несмело улыбнулась. Сама не знала, чего теперь ожидать от Ниэля из-за его предложения помочь мне с лечением Ларса. То ли подвоха? То ли… наоборот, сближения?

— Вы никуда не едете, Инга. Пока не едете. Пока Ларс полностью не поправится.

Этого распоряжения я ожидала от Ниэля. Все-таки он не совсем идиот. И не станет выпихивать больного ребенка в дорогу, где его даже в самом лучшем экипаже может продуть еще больше.

— Хорошо, как скажешь, — я опустила и спрятала взгляд.

Может быть, следовало подумать о побеге, пока Ниэль дал мне время остаться в замке? Но все мысли сейчас были о Ларсе и о том, чтобы он выздоровел. Не до побега мне было. Да и как бежать? Без него — это не вариант! Я покачала про себя головой. Не потащу же я больного ребенка даже прятаться где-то в трущобах города. Это точно убьет Ларса. Нет, нет. Я останусь тут… с Ниэлем. Даже если это грозит очередной опасностью для моего сердца.

* * *

На столике рядом оплывала свеча. Точнее, уже ее огарочек. Время давно перевалило за полночь, но я в любом случае не смогла бы уснуть. Ворочалась бы с бока на бок, изводя себя мыслями, как тут Ларс, вот и все. Так что решила, что не за чем себя мучить. Сказав, что сама за ним присмотрю, я отпустила няню, которая, в принципе, теперь боялась попадаться на глаза что мне, что Ниэлю.

Ларс долго не мог уснуть. Похоже, плохо себя чувствовал, несмотря на все старания лекаря. Я баюкала малыша на руках, тихо напевая ему нездешние колыбельные. Песни с Земли. На глаза у меня навернулись слезы. Что, если у меня не получится сбежать, спастись? Что, если Ниэль все-таки найдет способ, как вышвырнуть попаданку прочь из тела? Тогда меня ждет неминуемая смерть, а Ларс будет расти без материнских колыбельных. Ведь Инга, ее тело — оно почти что в коме. На губах ни улыбки, ни единого слова. Вспомнит ли Ларс мои песни? Вряд ли, он еще слишком мал. А жаль… Я пела тихонько, чуть подрагивающим голосом, прикрыв глаза. Будто пыталась передать Ларсу каждый образ из колыбельной. Под мой голос сыночек успокаивался и начинал засыпать.

Наконец Ларс забылся крепким сном, и я осторожно переложила его в кроватку. Однако твердо решила, что никуда не уйду, даже если будут гнать! Мне, как воздух, было необходимо приглядывать за малышом, знать, нет ли температуры, не закашлялся ли он.

Тихо приоткрылась дверь, но я все равно вздрогнула, поднимая голову. В дверном проеме застыл Ниэль. Он смотрел мне в глаза, не зная, что сказать. Я тоже.

— Я переживаю за него, — наконец сказал Ниэль просто, как есть. — Понимаю, что лекарь успокоил, что все будет в порядке. Но не могу спокойно спать.

— Я тоже, — я несмело улыбнулась.

Каждый раз после разговоров с Ниэлем я растаптывала любые ростки надежды и тепла в своей душе. Каждый раз, стоило вновь его увидеть, они снова пробивались сквозь любую броню. Было так приятно находиться с Ниэлем на одной стороне, будто заключив перемирие. Он подвинул поближе к кроватке стул и оседлал его задом наперед, скрестив руки на спинке и уперевшись в них подбородком.

— Как он? — спросил Ниэль одними губами, посмотрев на меня.

— Уснул, хотя и с трудом, — ответила я негромко.