Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

Так что сегодня ему предстоял еще один тяжелый день. Получив у Беляны кружку парного молока с краюхой хлеба, парень отправился на подворье к кузнецу. Больше всего его интересовала глина, а не трофейные лошади. И так было понятно, что от этого табуна придется избавляться. И сделать это без помощи того же Векши не получится. На торгу кузнеца знали и понимали, что в лошадях он разбирается не хуже, чем в металлах. Об этом ему еще Родомил поведал, помогая продавать прошлые трофеи.

Войдя во двор, Беломир заглянул в кузню и, не найдя там хозяина, отправился под навес, где и оставил корыто с глиной. К его огромному удивлению, корыто было накрыто куском старой рогожи, предварительно намоченной водой. Сообразив, что таким образом кузнец постарался сберечь его работу, парень одобрительно хмыкнул и, вздохнув, задумался, с чего начинать. Или с осмотра и перевода трофейных коней на свой двор, или доделать начатое и закончить с формовкой кирпичей.

Вошедший с ведрами, полными воды, кузнец, увидев приятеля, радостно улыбнулся и, вылив воду в поилку, где стояли кони, спросил:

– А чего в дом не пошел?

– А чего там без тебя делать? – удивился Беломир. – Я ж к тебе пришел, а не к домовенку твоему.

– Тихо ты, леший, – осадил его кузнец. – Не смейся над тем, чего не знаешь.

– Так я и не смеюсь. Ему и без меня забот хватит, – выкрутился Беломир. – Ты лучше скажи, с чего начинать будем?

– Вон, кони сейчас напьются, и на подворье к себе сведи. Заодно и седла там оставишь. А я пока горн распалю. Сосед просил топор поправить. А уж после приходи, дальше станем кирпич твой сушить.

– Решай проблемы по мере их поступления, – буркнул парень себе под нос, кивая. – Добре, так и поступим.

– Тут вот еще… – смущенно потупившись, заговорил кузнец. – Я-то своих добытых коней уж пристроил.

– Неужто продал? И когда успел? – удивился Беломир.

– Не продал. Из семи двух соседям отдал. Там детей семеро по лавкам да хозяин хворый. А им еще надел свой пахать. А тут баяли, что в станице вдов прибавилось. Ажно пять. У трех хозяйство доброе, а две едва живы. Да еще и худоба погибла.

– Предлагаешь двух коней им отдать? – сообразил парень.

– Тебе решать. Но помочь-то потребно, – кивнул кузнец, по-прежнему смущаясь.

– Добре. Ты только глянь, какие получше, чтобы после перед вдовами глаза не прятать от стыда, – решительно кивнул Беломир.

– Вон, крайняя пара, самые крепкие. Их и в оглобли, и под седло годятся. Все потянут.

– Тогда берем, да пошли. Чего время зря терять, – скомандовал парень, направляясь к навесу, где стояли его трофеи.

Кузнец, отдав Беломиру коней, приготовленных в подарок, забрал остальных, тихо пояснив, что парень в станице – человек новый, и потому ему лучше все сделать своими руками. Так станичники поймут, что он соседей не чурается и готов помочь, чем сможет. Понимая, что лучше будет последовать умному совету, Беломир так и поступил. Шагая по улице, они здоровались со всеми встречными. Дойдя до нужного подворья, Беломир окликивал хозяйку и, дождавшись, когда она выйдет, отдавал повод коня.

Проделывал он все это молча, так и не придумав, что именно можно сказать в такой ситуации. Высказываться про сочувствие было глупо. Подобных слов тут никто и не слыхал. Так что, отдавая повод, парень только вздыхал и, чуть пожав плечами, отправлялся дальше. Отведя остальных коней к своему дому, Беломир пристроил их рядом с теми, что решил оставить себе, и, подкинув сена, принялся расседлывать. Седла на них успел надеть Векша с раннего утра. Это ведь тоже были трофеи, взятые с боя.

* * *

Весенний торг, нечто вроде ярмарки, был устроен прямо на границе степи, в предгорьях. Никаких лавок и прилавков. Просто чистое поле, куда в известный срок съезжались купцы с товарами и покупатели, само собой с деньгами или тем, что хотели предложить купцам на обмен. Глядя на это вавилонское столпотворение, Беломир никак не мог поверить, что это действительно торг и что тут запросто могут спорить за товар степняк и казак, кавказский горец и обычный крестьянин-ратай.

К его огромному удивлению, были тут громкие крики и споры до хрипоты, но за оружие никто не хватался, и вели себя все собравшиеся довольно мирно. Другой вопрос, когда любой из приехавших собирался ехать обратно. Вот в пути с торга с купцом или покупателем могло произойти все что угодно. Все правила и ограничения распространялись только на сам торг и поле, на котором он устраивался.

Как оказалось, уговор такой был заключен очень давно и свято соблюдался всеми. И степняками, и горцами, и казаками. Про обычных крестьян жители станицы даже говорить не хотели, считая их кем-то вроде рабочей скотины. С чего вдруг возникло такое отношение, Беломир так и не понял, но жители той же веси, в которой он оказался, едва попав в это время, для казаков были чем-то неинтересным. Услышали, что они там есть, и ладно. Отмахнулись и пошли дальше.

Только Векша, служивший парню источником информации, коротко пояснил, что этим крестьянам предлагалось поселиться в станице и принять правила зарождающегося казачества, но те решили жить своим укладом, при этом не принимая правила общения с высшими силами. Короче говоря, вера у них тоже была своя, хоть и верили и те, и другие в старый пантеон, вроде Сварога, Треглава, Лады или Мокошь.

В общем, странностей тут хватало. Внимательно слушая кузнеца, Беломир не спеша двигался по торгу, с интересом рассматривая различные товары. Трофейных коней они уже успели продать, так что теперь искали какого-нибудь восточного купца, чтобы продать серебряные цепочки, сделанные парнем. Исходя из восторгов станичников, видевших эти незатейливые украшения, заинтересовать купцов они должны были обязательно. А значит, к летнему торгу их нужно будет накрутить побольше.

Беломиру для реализации всех своих задумок требовались деньги, и добыть их иным способом быстро было просто невозможно. А тут выхлоп, считай, триста процентов даже по самым скромным оценкам. Ведь из одной монеты проволоки получалось на три десятка цепочек примерно с полметра длиной. Самое сложное было придумать застежки, но парень решил обойтись без них. Ну не ювелир он, так что влезать своими корявыми руками в столь тонкое дело просто не рискнул.

Уже привычно придерживая саблю за рукоять, чтобы не задевать ею окружающих, Беломир не спеша