Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

должности, ты жизни лишишься! Стоит тебя, а не меня, в измене обвинить! Схватить немедленно эту девку и доставить в тюрьму! Потом отец ею займется! — бесновался плюгавый отпрыск Фертона.

Я видела растерянность Венара, поэтому быстро шагнула к нему, наклонилась и шепнула:

— Сзади группа мужчин, впереди главный министр Хан и рядом с ним Император, который всё слышал с самого начала. Решайтесь, Венар. Больше такого случая не представится.

И пухлячок решился. Он повернулся к своим солдатам и рявкнул:

— Чего стоите? Вязать изменников и в тюрьму! Свидетелей хватает, и даже мы сами слышали его последние оскорбительные для Его Величества слова!

Солдаты долго ждать себя не заставили и выплеснули на оболтусов всю накопившуюся к таким вот недорослям ненависть. Бамсь — тресь древками копий, повалили на колени, стали вязать. Попытку возмущения дворянчиков пресекли крепкими ударами и подзатыльниками. Венар бегал вокруг и неистово руководил процессом и даже два раза кого-то из них пнул.

Мелкий Фертон сыпал проклятиями, пока не получил пинок Нанке прямо в зубы. Когда она успела бочком переместиться, я не заметила. Совершив этот подвиг, она тут же виртуозно вернулась на место. В толпе одобрительно засмеялись.

Раздались выкрики: «Так им и надо!», «Сколько можно!», «Госпожа такая молодец!», «Наконец-то хоть кто-то из дворян смог выступить в защиту простых людей!» — и всё такое подобное. Короче, сладость для моих ушей.

Внезапно я увидела рядом с Венаром одного из имперских стражников. Он что-то говорил Венару, тот кивнул и заорал:

— Отставить тюрьму! Приказано доставить изменников в Дворцовый трибунал!

Ого, это уже уровень разбирательств, где никто не сможет повлиять на следствие, так как Трибунал подчиняется только лично Императору.

Стражник подошел ко мне, учтиво поклонился:

— Барышня, мой господин просит Вас подойти к нему на пару слов.

Я повернулась направо. Император кивнул и поднял две руки, показав ладони. Бросив своим: «Я сама», поднялась на пригорок, чинно поклонилась.

— Барышня, сказать, что я был впечатлен, — значит ничего не сказать. Не всякий чиновник Империи знает законы так, как их цитировали Вы. Но откуда?

— Господин, просто в свое время моя мама приобрела особняк казненного по доносу судьи, и от него осталось много книг и сводов законов. И в определенное время я стала их читать, просто поняв для себя, что знание Законов облегчит мне общение с представителями властей. А так как все основные законы были приняты еще при отце нашего Императора, то их просто не стали менять. При прежнем короле они мало действовали по причинам, которые не хотелось бы называть.

— Вы сказали «мама», а отец?

— Отец погиб до моего рождения на войне, он был офицером. Мама умерла в начале этого года. Так случилось, что сильно простыла в поездке, и ей уже не смогли помочь. Это всё, что я знаю, — подчеркнула я, давая понять, что высказала ему официальную точку зрения, дабы потом, если что, не обвинили в обмане Императора. Ну и то, что он не назвал себя, — кого это заботит? Хотя...

Я глянула из-под вуали на мужчину. Он попросил меня представиться, так как пожелал запомнить мое имя. Я представилась с забросом удочки:

— Меня зовут Роанна Аньер, Ваше Величество.

Он удивленно поднял брови, господин Хан скользнул вперед с серьезным лицом, но Император остановил его жестом.

— И когда Вы догадались? — спросил он.

— Минуту назад, Ваше Величество. Во-первых, все охраняющие Вас воины имеют одинаковые мечи. На мечах у всех одна и та же эмблема подразделения — щит с перекрещенным мечом и луком. — Все вдруг машинально посмотрели на свои мечи. — Во-вторых, я видела такие мечи у людей в форме Имперской стражи несколько дней назад. Они сопровождали Вас, господин Хан, когда Вы посещали моего наставника и учителя отца Франциска. Мы с Вами поприветствовали друг друга у ворот, только я была одета по-иному. Я сначала обратила внимание именно на мечи, просто мимолетно, а потом узнала Вас. Ну а Вы не можете сопровождать кого-то иного, кроме Его Величества. Мне отец Франциск рассказал про Вас. Вот так вот, — закончила я, развела руки ладонями вперед в стороны и поклонилась.

— Вы меня сейчас выдадите, — засмеялся Император. Потом он вдруг попросил меня снять вуаль.

— Я хочу увидеть и запомнить Ваше лицо, госпожа Аньер. Не часто можно встретить даже мужчину с такими познаниями и прекрасным воспитанием. А отец Франциск когда-то и меня учил. Теперь я понимаю, откуда такая изысканность, знания и поставленная речь.

Я не стала медлить, так как желание Императора равно приказу. Наклонила голову вниз, прибрав вуаль, сняла полностью шляпку, улыбнулась заранее и подняла на Императора глаза.

Чтобы увидеть, как широкая добрая улыбка медленно сползает с его лица. Он сильно побледнел и судорожно хватал воздух. Министр Хан рванулся вперед, потом посмотрел на меня и тоже побледнел. Твою ж маму! Они, похоже, или мертвеца, или привидение увидели.

Я сделала недоуменное лицо, вдруг поняв, что во мне оба они увидели мою маму. Да что ж такое? Что такого произошло двадцать лет назад, что так сейчас напугало и Императора, и его верного слугу? К его чести, он быстро взял себя в руки. И сразу спросил:

— А Ваша мама никогда ничего не рассказывала про Императорский дворец?

— Нет, Ваше Величество. Единственное, отец Франциск как-то сказал уже после ее смерти, что мама была двадцать лет назад служанкой во дворце и чудом спаслась. Ну, вы сами знаете, по какой причине ей надо было спасаться.

— Ну да, конечно, служанкой... Всё может быть, всё может быть. Двадцать лет назад, — пробормотал Император.

Министр Хан же смотрел на меня пристально. Я видела такой же взгляд у женщины, сопровождавшей герцогиню Андольскую.

— Ваше Императорское Величество, я могу идти? А то у нас куплены места на представление, и мы немного опаздываем. Конечно, если Вы позволите.

— Конечно, идите, госпожа Аньер. Вы себе просто не представляете, как Вы мне сегодня помогли.

— Ваше Величество, если бы не Ваше присутствие, еще неизвестно, кого бы послушал мастер Венар. Он прекрасный полицейский, у нас с ним хорошие отношения, но вы же слышали, как и чем угрожал ему отпрыск министра. И кстати, если этот сынок так кричал свободно на улице, а не только в компании своих прихлебателей, значит, подобное он часто слышит дома от отца и своих близких.

— Вы еще раз правы, госпожа Аньер. И что-то мне подсказывает, что нам суждено будет встретиться, и не один раз.

Он вдруг первым мне поклонился. Я сделала ответный поклон, увидев, что мне поклонился и министр Хан. Это уже даже не