Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

Глава восемнадцатая. Госпожа Анфина.

Утром меня разбудил мой мочевой пузырь. В противном случае я бы продолжала спать, как Нанке, которая разметалась на полкровати. Когда вернулась, спать уже не хотелось, голова болела — видимо, вчерашний кувшин в беседке был явно лишним. Ткнула ногой Нанке:

— Вставай, пойдем лечиться.

— Атстань, спать хочу — не могу.

— А вот нефиг вчера было так нажираться.

Она вдруг быстро подняла голову и удивленно спросила:

— Это что такое ты сейчас сказала???

Я чуть не прикусила губу, так как последняя сказанная мною фраза была произнесена на русском.

— Так, что-то в голову пришло. Давай встаем, время уже. Смотри, солнце уже где, и сестер за стеной не слышно — наверно, всё уже сделали. И попроси Ройну нам что-нибудь эдакое сделать, чтобы голова не болела.

Сказала я и, заматываясь на ходу в халат, бодро пошагала к выходу. Нанке проводила меня внимательным взглядом, потом перекатилась на край кровати и тоже встала. После водных процедур мы засели в беседке. Дорн, Айма и Даймон работали в птичнике. Даймон предложил увеличить его до ограды огорода.

Привезли досок, брусков, несколько столбов. Оттуда раздавался стук двух молотков, вжиканье пилы и голос Аймы, которая подавала то одному, то другому какие-то предметы (может, гвозди) и не замолкала со своими советами. Идти смотреть, что там делается, не хотелось.

Ройна накормила нас острым супчиком, после которого я сидела бодрячком и проверяла последние счета, а Нанке просто досыпала, положив руки и голову на стол. И даже осмелилась тихонько похрапывать.

Скрипнула калитка, и я сразу подняла голову. Во двор быстро проскользнула Тао, молча бегом пробежала к флигелю и скрылась в своей комнате. Не подошла, чтобы отчитаться и отдать деньги, не отнесла корзину в птичник. Нанке подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

Оказывается, ее разбудил звук открывающейся калитки. Это было так не похоже на Тао, что я решительно встала и пошла в направлении флигеля.

Вошли с Нанке в комнату. Тао лежала ничком на кровати, спина ее вздрагивала, она навзрыд плакала. Я взяла ее за плечи и рывком перевернула на спину. Нос опух, под левым глазом наливался огромный синяк, на щеке царапины, одежда местами порвана.

Увидев, что это я, она теперь уже просто всхлипывала, но слезы у нее текли ручьем по щекам. Она подтянула руки с сжатыми кулаками к груди и так молча лежала, глядя на меня.

— Кто это с тобой сделал? — спросила я ее, потом тряхнула, подняла и приказала прекратить плакать и всё подробно рассказать. Нанке села рядом и обняла ее за плечи.

Тао утром, как всегда, ходила в «Дом Роз» и могла получить синяки только там или по дороге обратно. Так и было. Я не ошиблась в своих предположениях.

Тао отнесла, как всегда, яйца и зелень, сдала их на кухне, но обратно пришлось идти другим путем, так как на выходе из кухни ночные посетители устроили дебош и охрана как раз их урезонивала. Пройдя так, как ей указали кухарки, она попала на веранду.

И встретила там трех известных мне раскрашенных девиц. Они преградили ей путь:

— Что эта грязная служанка здесь делает?

Привыкшая к нормальному обращению, Тао возразила, что она не грязная и вообще она служанка госпожи Аньер. Девки подняли ее на смех:

— Какая Аньер? Та замарашка, вечно трусливо прячущаяся по углам?

Тао попробовала возразить, что это не так, но ее сразу ударили в лицо, сбили с ног и начали пинать ногами. И только появление каких-то посетительниц спугнуло девок.

— Так, а ну раздевайся! — приказала я.

На ее теле я увидела синяки и ссадины.

— Госпожа, я что-то сделала не так? Я могла их всех трех там отделать, но я же рабыня — меня тогда бы засудили. Вы же знаете Законы.

— Ты всё сделала правильно. Так, стоп, а где твой второй комплект одежды? Вот этот? Я его пока заберу. Отдыхай, я сейчас пришлю Айму, а вы сделайте примочки, и завтра сиди дома.

— Госпожа, вы собрались туда пойти? — спросила, всхлипывая, Тао.

— Да, пора пришло время закрыть наконец кое-какие счета. Одежда твоя нужна, чтобы не спугнуть раньше времени этих куриц поганых. Нанке, позови Айму, пусть поможет сестре, да и Дорн, думаю, прекрасно разбирается в примочках и ссадинах.

Я взяла корзину, платье Тао и ушла к себе переодеваться. Поверх платья служанки надела свой поясок с золотой биркой. Когда вернулась в комнату сестер, там уже были Дорн и Айма, оба горели желанием пойти вместе со мною. Но я приказала девушкам остаться и присмотреть за Тао. Дорн же, как обычно, сопровождает меня, но в саму усадьбу не входит — просто ждет у ворот. На его немой вопрос я ответила, что справлюсь: кусочек моих возможностей он уже видел в сарае, не так ли? Он кивнул и пошел к себе собираться.

До «Дома Роз» мы дошли достаточно быстро. Дорн, сложив руки на груди, остался стоять башней у главного входа в гостевой дом, привлекая внимание проходящих мимо представительниц прекрасного пола. Я вошла в усадьбу, прошла к кухне, держа пустую корзину в левой руке.

Входить на кухню я не стала, а пошла чуть дальше, прошла через какие-то подсобки и как раз попала на веранду недалеко от кабинета госпожи Анфины. Красотки стояли спиной ко мне во всю ширину веранды и хихикали, разглядывая что-то происходившее во дворе. Я подошла и учтиво попросила их дать мне пройти.

Они повернулись и, увидев, что это я, радостно заржали. Раздались возгласы типа: «А вот и самая главная оборванка заявилась!», «Какая хозяйка — такая и слуги, ублюдошные!», «И вообще, чего ты тут нам на глаза попалась? Твой же постоянный путь вон там — под забором ползком ползти!»

На их хохот и крики из сада подошла средних лет женщина с двумя служанками. Отлично, а вот уже и зрители на месте. Я приветливо им улыбнулась и спокойным ровным голосом произнесла:

— А вы что, специально не хотите видеть, что на мне надет дворянский пояс? Какая разница, в чем и как я одета? Но я, в отличие от вас, принадлежу к дворянскому сословию. И сейчас, видя это и зная, вы втроем сознательно меня оскорбляете. Часть первая статьи сто четыре Уголовного уложения гласит, что если простолюдин оскорбит лицо дворянского сословия, то наказание за такое преступление — пятьдесят ударов палками. А так как вы оскорбляете меня втроем, это будет приравнено к нападению, за