Многоликий странник - Кирилл Шатилов

так, то сейчас вокруг них должны были бы толпиться разгоряченные боем и вооруженные до зубов виггеры и приятели павшего героя. А раз они не толпятся, значит, получается, причина, побудившая раненого или умирающего прийти сюда, была иной…

– Тэвил! – выругался Сима и отпрянул.

На него из складок меха смотрело обезображенное мукой лицо… отца недавно ступавшего на эти же самые доски и отдыхавшего в этой же самой избе беглеца и подлеца Гийса. Но как?! Почему?! Откуда здесь он, пожалуй, самый влиятельный из эделей, командующий не только всеми сверами, но и замком, всегда непревзойденный оратор, а теперь ещё и жестокий правитель – Демвер по кличке Железный? Один?! Вместе с дикарями? Убитый дикарями? Что, в конце концов, с ним?

Зеленые глаза Демвера глядели мимо Симы, когда тот снова наклонился, чтобы удостовериться есть ли рана и много ли вытекло крови. Глаза были живыми. Они скосились на любопытствующего, хотя Сима этого не заметил, слишком озадаченный отсутствием видимых признаков ранения. Он спохватился лишь тогда, когда почувствовал, как чья-то рука хватает его за рукав и тянет вниз. Вскрикнув и попытавшись вырваться, Сима уперся в грудь раненого. Демвер застонал. Рукав освободился. Это был он, покойник, подумал Сима и только сейчас снова заставил себя посмотреть лежащему в лицо. Глаза Демвера были закрыты. Губы что-то беззвучно шептали.

– Не умирайте! Я помогу вам, – взмолился Сима, уже осознав, что роль спасителя будет для него в данном случае предпочтительнее всех остальных. – Вас ранили? Куда? – Осмелев, он откинул полу шубы и обнаружил, что вся левая половина груди Демвера залита липкой кровью. Неужели прямо в сердце, мелькнула мысль. Но с дыркой в сердце не ходят, возразил внутренний голос. Может, и целились да, видно, промазали. Иначе он остался бы лежать в избе, а не выбрался на улицу. – Вы меня слышите, Демвер? Демвер?

– Гел… – донесся слабый шепот. – Меч…

– Не разговаривайте! – сам себе возразил Сима. Он так нервничал, понятия не имея, с какого конца взяться, что суетился и чуть не плакал. – Мне нужно вас перевязать.

Он обошел раненого с головы, наклонился, подхватил под мышки и поволок обратно в избу. Демвер взревел от боли. На самом деле заскулил, но Симе это показалось звериным рыком. Он уронил Демвера на пол и отскочил.

Они уже были в комнате. Здесь ничего не изменилось. Кроме запаха. Сима сразу унюхал бьющий в нос запах дикарей, запах грязи, пота и крови. Его чуть не стошнило, и снова сдавило виски. Он успел позабыть о том, что совсем недавно сам был на волосок от смерти. Теперь вспомнил. Подумал, что сейчас могут вернуться Хейзит сотоварищи, а могут и дикари. С надеждой бросил взгляд на умирающего. Нет, тот был ещё жив. В таком случае, это не шанс, это – судьба.

Сима стал рыться в горке вещей, которую поначалу принимал за сваленный в угол избы мусор. Судя по всему, уходившие отсюда предусмотрительные хозяева, удосужились вытряхнуть дедовские сундуки, которые забрали с собой, не оставив из мебели ничего, кроме стола и стульев, но зато решили не обременять себя старой одеждой. Как бы то ни было, Сима быстро нашел, что искал: длинную мужскую рубаху из льна, прочную и на удивление чистую. Вооружившись одной из разбросанных по полу стрел, он сделал острым наконечником несколько насечек и ловко разодрал подол на относительно ровные полосы ткани. Бинты были готовы. С раненым пришлось повозиться. К счастью, того покинули последние силы, и он не сопротивлялся. Сима, не слишком церемонясь, стащил с него шубу, той же стрелой распорол тесемки на кожаной безрукавке, которая, как оказалось, и сдерживала кровь, попытался задрать мокрую и липкую рубаху, выругался, посмотрев на собственные руки, словно изгвазданные в сладком малиновом варенье, наконец, распорол и рубаху и обнаружил, что рана под сердцем, между ребер, не такая уж и большая, как он боялся. Правда, судя по пузырям, у Демвера было пробито левое легкое. Дело дрянь. Нужно спешить. Только как?

После двух неудачных попыток Симе все-таки удалось достаточно туго перетянуть широкую грудную клетку грозного пациента. Демвер больше не кричал, не открывал глаз и лишь слабо стонал. Судя по всему, жизнь медленно, но верно уходила из него.

У Симы не было еды, он не знал, есть ли поблизости вода, где враги и скоро ли наступит ночь. В избе стало теплее, однако ему это могло только казаться, поскольку он много двигался и сам собой согрелся. Даже голова как будто прошла. Во всяком случае, стало легче думать.

Сима оставил раненого в покое и первым делом обследовал печь. И поздравил себя сразу с двумя находками: в углу за печью лежал сухой хворост и достаточно дров, чтобы один или даже два раза как следует протопить избу, а на печи, на самом приметном месте лежало не то забытое впопыхах, не то специально оставленное добрыми хозяевами огниво. Пока он разжигал огонь, обнаружилось ещё кое-что важное: старенькая берестяная кружка с прохудившимся донцем. Схватив её, Сима выскочил на улицу и в первом же сугробе доверху набил тающим снегом. Вернувшись, он сел на корточки возле раненого и стал держать кружку у него над лицом, стараясь, чтобы капли через отверстие в дне падали точно ему в полуоткрытый рот. Демвер лежал сперва безразличный, однако постепенно до него, видимо, дошло ощущение влаги, он начал облизывать спекшиеся губы и жадно ловить тоненькую струйку.

От жара печи в избе и вправду сделалось тепло. Сима стащил с себя меховой плащ, свернул и положил раненому под голову. Накрыл шубой как одеялом, и вскоре Демвер уже не искал ртом новую порцию воды, а мерно спал.

Неужели выживет? Неужели у меня получилось? Сима не знал наверняка, но слышал, что сон – хороший признак. Значит, роль спасителя пока не отменяется. Дело осталось за малым: придумать, как доставить раненого хотя бы до ближайшего жилья. Ни телеги, ни лошади искать смысла не имело. Во время рейдов по Пограничью, насколько знал Сима, раненых воинов привязывали к волокушам. Но чтобы такие смастерить, нужен хотя бы топор. Забор! Ну конечно! Нужно просто оторвать парочку жердей и найти, чем привязать к ним тело. На первый взгляд, как будто не слишком сложно. Даже вон разрезанные тесемки от безрукавки валяются. Не совсем то, что надо, но и они, может, сгодятся.

Он было сразу отправился за жердями, но за дверью его встретили темнота и холод. Одному, без плаща, на ночь глядя ломать забор – нет, это не выход. В