Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Лихана наблюдала за происходящим с явным удовольствием. Она ни­сколько не сочувствовала своей сообщнице. Эта женщина достаточно её унижала, и теперь Лиxана радовалась возможности полюбоваться жалким видом своей бывшей госпожи. Они больше не были госпожой и служанкой. Здесь, в этом странном незнакомом мире, они оказались на равных, и никто не знал заранее, кому тут больше повезёт. Впро­чем, Хэде этот мир, похоже, был знаком.

– Мразь... – выдохнула она, поднявшись на ноги. – Шлюха… Ма­ленькая гнусная тварь!

Она добавила ещё с десяток ругательств: диввинских, лиммеринс­ких и ещё каких-то – на неизвестном Ариэне языке. Потом стряхнула с одежды пыль и, сев на обломок каменной плиты, мрачно задумалась.

– Послушай, Нэйя, – вкрадчиво заговорила Лихана, подождав, ког­да приятельница более или менее успокоится. – Чего ты взвилась? Какой такой жук тебя ужалил? Я знаю, что ты её терпеть не можешь, но почему тебе взбрело в голову прибить её именно сейчас?

– Зачем тебе это понадо6илось? – не слушая её, обратилась Хэда к Ариэне. – Ну зачем, зачем! ты сбила нас с пути?! Ведь это из-за тебя мы тут оказались. Что ты этим выиграла?

Да, Хэда поняла, где они находятся. Ариэне тоже не терпелось это узнать.

– О Найяра! – воскликнула Лихана. – Так ты знаешь, где мы? И где же?

– В Саккаре, – простонала Хэда.

– В Саккаре? Так это же столица империи!

– Какой империи, дура?! – снова взорвалась Хэда. – Ты что – не видишь? Империи больше нет! Это то, что от неё осталось. Вот, смотри…

Она вскочила и, схватив Лихану за локоть, подтащила её к обло­мку желтовато-белой глыбы, на которой темнела надпись. На языке, известном только Хэде.

– Это памятник императору Анкерану… Вернее, постамент. Анке­ран ХV был отцом императора Салузара IХ. Того, что правил с 2567 года. Мы должны были оказаться в Саккаре в 2579 году по межгалак­тическому летоисчислению. У меня была там парочка знакомых, близ­ких ко двору. Они могли замолвить за меня словечко... Ведь я же хотела оказаться не только в этом месте, но и в том самом времени! В той империи, куда мы летели на «Эспере» пятьсот лет назад. Неужели я бы кинулась в неизвестность? И тебя потащила непонятно ку­да… Мало ли что может случиться даже с самой процветающей империей за пять столетий! Вот и случилось. Я видела Саккару только на голокартинах и знаю её не очень хорошо, но этот памятник… Он был больше двадцати димеров в высоту и сделан целиком из золота! О нём знали во всех мирах, где только жили разумные существа. Его голоизображения были везде…

– Статуя из золота в двадцать димеров? – присвистнула Лихана. – Ну и где она?

– Так уж расплавили, наверное, – язвительно сказала Хэда. – Ты ещё глупей, чем я думала. Какой завоеватель оставит в разрушенном городе целую гору золота? От Тиуанской империи остались одни руи­ны, а от памятника Анкерану только постамент. И то разбитый.

– Послушай, Нэйя… Так может, на Талефе не всё разрушено? Мо­жет, тут есть и целые города?

– Не думаю. Судя по этой надписи, империя пала уже давно. Тиу­ана всегда славилась своими стойкими красками. Если эта надпись так побледнела, значит, прошло не одно столетие. А деревья… Да это же знаменитые императорские лиственницы. Их вывели тиуан­ские биологи…

– Эти уродливые загогулины, которые нам иногда попадались по дороге?

– Раньше они были не такие. Стройные, с золотисто-белыми ство­лами и нежно-зелёной хвоёй. Она никогда не темнела… Сейчас эти деревья больны. Здесь использовали страшное оружие, и земля отравлена…

– Наверное, здесь использовали примерно такое же оружие, каким ты и твои друзья отравили леса Фиолеи, – сказала Ариэна. – Ты попала в тот мир, которого достойна.

– А ты? – прищурилась Хэда. – Зачем ты сбила нас с пути? Тебе ведь и самой тут неуютно. А если ты притащила нас сюда специально, то скажи хотя бы, в каком мы времени?

– Лично я не собиралась путешествовать в глу6ь времён, – отве­тила Ариэна. – Я хотела остаться в своём времени, но поскольку из­-за вашей отравы у меня 6ыло неважное самочувствие, моя магия мог­ла дать с6ой.

– Не собиралась она! Великая колдунья! А вернуться к своему лю­6имому ты не со6ираешься? И как ты намерена это сделать?

– Я вовсе не обязана объяснять каждому ничтожеству, что я делаю и зачем.

– Ну да, – усмехнулась Хэда. – Я ничтожество, а ты у нас из­бранница! С детства. Эта избранность те6е здорово навредила. Сла­ва никогда не приносит пользы юнцам с незрелой душой и неразви­тым умом. Ты бесспорно одарена, детка, но ещё больше ты о се6е возомнила. Как и лю6ой ре6ёнок, у которого закружилась голова от сознания со6ственной из6ранности. Куда полезней родиться челове­ком... вроде бы о6ыкновенным. Тем, кого многие держат за ничтоже­ство. Я долго считалась всего лишь невзрачной худышкой, робкой, ничем не примечательной… Но я создала себя! Я сделала себя та­кой, какой мечтала стать. Я получила всё, чего хотела, – красоту, знания, интересную жизнь…

– Полную интриг и гнусных поступков, – насмешливо подхватила Ариэна. – Ты была и осталась ничтожеством, Хэда. Это видно сквозь ту красивую оболочку, которую ты присвоила и которой ты не стоишь. И та, кем ты себя сделала, не достойна уважения. Тем более что, несмотря на все свои знания, ты как была, так и осталась злобной, завистливой посредственностью. Тысячи женщин рождаются некрасивы­ми. И ничего… Живут достойно, находят лю6имого человека, рожают детей и становятся счастливыми… И красивыми, как красива каждая счастливая женщина. Множество людей рождаются 6ез выдающихся та­лантов, которые позволили бы им стать великими художниками, сочи­нителями, учёными. Как ни странно, большинство из них не 6есят­ся от зависти, не теряют уважения к себе и сохраняют уважение окружающих. Живут и находят себе интересное дело. И у многих с го­дами открываются таланты, о которых они даже не подозревали. Без­дарных людей не бывает. Не должно быть. Просто некоторые бездар­но живут. Когда-то очень давно те6е хотелось что-то создать и про­славиться, но ничего не вышло. И ты решила прославиться, свергая и ломая. Разрушая то, что построили другие. Всё равно что – дворец, город… Или царство, которое создавали многие поколения правителей и их подданных. Может, у нас действительно отсталое