За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

зарождается вместе с человеком, так? — наконец заговорила она. — Иначе душ либо не хватит, либо останутся непристроенные. А если каждый раз при рождении человека рождается новая душа, и после смерти она немедленно куда-то уходит, то возникает неясность с реинкарнацией.

— Не знаю я таких деталей, Гана, честно. Но судя по их описанию получается, что да, душа как-то рождается вместе с человеком, а потом уходит и живёт вечно в другом месте. И ты права, в этом случае сложно объяснить реинкарнацию. Зато она объясняется у буддистов. У них душа тоже появляется неизвестно откуда, а затем после цепочки реинкарнаций достигает совершенства и уходит в какое-то хранилище опять же для вечного блаженства. В такой модели тоже есть кое-какие логические неувязки, но, по-моему, поклонники богов все нестыковки просто игнорируют. Ну знаешь, как у жрецов принято — если что-то противоречит догматам, значит, оно не существует.

— Искать логику в догматах веры — занятие бессмысленное, — согласилась Драгана. — Возвращаясь к теме нашего разговора — мы видим путь души совершенно иначе. Наши души — это части единой соборной души всего человечества. Души не могут существовать отдельно, они — за исключением очень специальных случаев, — не самодостаточны. Последний человек во Вселенной не сможет жить — он просто потеряет интерес к жизни и умрёт.

— Что-то ты не то говоришь, — не поверил я. — Случалось, что человек десятилетиями жил на необитаемом острове. Да есть же и просто социопаты, которые не выносят других людей.

— Они всё равно принадлежат человечеству, даже если не любят людей как таковых. Уничтожь человечество, и твой социопат тоже умрёт. Его душа недостаточно сильна, чтобы продолжать существование в одиночку. Она просто растворится, и социопат её, естественно, не переживёт.

— Ну, доказать это утверждение можно только уничтожив человечество, — заметил я. — Надеюсь, что твоя тяга к знаниям до этого не дойдёт.

— Не дойдёт, не беспокойся, — засмеялась Гана. — Но ты зря сомневаешься. Кое-какие косвенные доказательства этому есть, так что мы можем это утверждать с большой долей уверенности. Наши души в самом деле не являются независимыми.

— И как в твоей версии выглядит путь души?

— Это слишком серьёзный вопрос, вот так сразу на него не ответить. Для этого надо начать с начала. Например, с бактерий. Мы не знаем, есть ли душа у сообщества бактерий — может, её нет, а может, она настолько слаба, что её наличие невозможно уловить. Но мы знаем точно, что начиная с какого-то момента сообщество живых существ приобретает некую общую ауру, которую мы и называем душой сообщества, или соборной душой. Поначалу это просто какая-то бесформенная дымка, но по мере того, как члены сообщества вливают в неё свой жизненный опыт, она развивается, приобретает структуру и усложняется. Это что-то вроде симбиоза — индивидуумы развивают соборную душу, а она, в свою очередь, обеспечивает развитие членов сообщества, передавая им разум предыдущих поколений. Наш мозг практически не отличается от мозга кроманьонца, но современный ребёнок гораздо умнее ребёнка кроманьонца. Он развивается быстрее и с лёгкостью осваивает концепции, для маленького кроманьонца непостижимые. В чём-то это влияние воспитания, но в значительной мере это заслуга соборной души.

— И что дальше? — я был искренне заинтересован новым для меня взглядом на вещи.

— А дальше в один прекрасный момент соборная душа осознаёт себя, и в мире появляется новый сверхразум. Она уходит на духовный план, и в какой-то момент создаёт свою собственную Вселенную. Именно так родились и Сияние, и Сила.

— То есть ты хочешь сказать, что Сияние создало человечество и направляет его развитие затем, чтобы появилось новое Сияние-два?

— Именно так, — кивнула Драгана.

— И зачем Сиянию это нужно? — скептически спросил я.

— Потому что в этом состоит его предназначение, — просто объяснила Гана. — Вот вы же с Леной собираетесь завести детей — а зачем? Зачем вообще люди заводят детей? Какая им в этом выгода? Одни хлопоты и расходы, но всё равно ведь заводят.

— Ну, дети — это поддержка в старости, — неуверенно возразил я.

— В бедных обществах, где нет пенсионных программ, это в основном так, но детей заводят и в богатых обществах, даже те люди, которые совершенно не нуждаются в дополнительной поддержке в старости. Вот вы же собираетесь завести детей не для того, чтобы они вас содержали? Ответ здесь прост — это наше предназначение, продолжать себя в детях. Соборная душа человечества — это ребёнок Сияния, пока ещё не родившийся.

— И за что человечеству такая честь — быть ребёнком Вселенной? — не поверил я.

— Ты что — решил, что мы единственные? — засмеялась Гана. — Да таких развивающихся соборных душ миллионы и миллиарды, вот только до конца дойдут единицы. И совершенно не факт, что среди этих дошедших будет человечество.

— А что будет с людьми, когда душа человечества осознает себя?

— Не знаю, Кеннер, но думаю, что ничего хорошего. Это же совершенно чуждый разум, для которого мы ничего не значим. У него будут свои цели и устремления, для нас непостижимые, и в которых для нас места не будет. Люди для него — это просто отходы. Остатки от предыдущего этапа развития.

Глава 20

— Кени, давай отойдём в сторонку, хочу тебе кое-что показать, — шепнула мне Ленка.

Я с любопытством посмотрел на её мордашку, которая прямо светилась хитростью.

— Ну давай отойдём, — согласился я.

— Вот здесь встань, — скомандовала Ленка, когда мы отошли на несколько шагов от костра, точнее, от шарика пламени, который заменял нам костёр.

— Встал, и что дальше? — спросил я.

И в ту же секунду получил ответ. Под колени мне сильно ударило что-то вроде упругой дубинки, и я, не удержавшись на ногах, с размаху уселся на мешок с пресловутым горским сыром.

— Уй! — сморщившись от боли, не сдержался я. — Лен, ты что делаешь?! Этот сыр, он же как камень!

— Ой, извини, — покаянно сказала Ленка, хотя глаза её смеялись. — Давай я тебе попу поглажу, и всё сразу же пройдёт.

Я не выдержал и, несмотря на боль в пятой точке, засмеялся сам:

— Хорошо, хоть не сказала «поцелую». Так что там интересного с этим конструктом? Или ты просто хотела меня на этот мешок усадить?

— Это был не конструкт. Ты что, ничего не заметил?

— Мне как-то не до того было, знаешь ли.

— Сейчас я ещё раз покажу, смотри, — пообещала Ленка. — Не бойся, я совсем легонько.

Я ощутил почти неуловимое колебание Силы, и в плечо мне несильно ударило что-то вроде мягкого кулака.

Удивительно. Обычно волевое построение начинает получаться после многократного повторения соответствующего конструкта. Построил