За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Дальше мы шли молча. Постепенно каменного мусора на полу становилось всё меньше, а мха на стенах всё больше. Изредка мы проходили мимо проёмов, которые вели неизвестно куда. Из одного такого бокового прохода донёсся отдалённый истеричный визг. Кого-то там, похоже, ели, однако крыс на это не повёл даже ухом, и мы прошли мимо.

Путь наш закончился в большом зале, из которого выходило несколько больших и маленьких проходов. Я оглядывал зал, пытаясь одновременно понять, почему я ощущаю окружение немного по-другому. Я посмотрел на спутников и немедленно понял, что изменилось — крыс больше не боялся. Или точнее, в нём больше не чувствовалось зажатости и какой-то готовности к неприятностям.

— А знаете, что интересно? — сказал я небрежно. — Наш друг уже совсем не боится.

— Думаешь, нападут? — спросила Ленка с любопытством.

— Необязательно, — пожал я плечами. — Мне кажется, дело просто в том, что мы ушли достаточно далеко от их норы, и он больше не опасается, что мы решим их всех перебить. Какое прискорбное недоверие между партнёрами — мы ждём нападения от них, а они от нас. Увы, таков наш мир, и таковы царящие в нём нравы.

Именно этот момент и выбрала большая группа ящериц, чтобы продемонстрировать, что мир даже хуже, чем я думаю. Они выбежали из соседнего прохода и остановились, явно не ожидая увидеть такую необычную компанию. Мы тоже замерли. Некоторое время все стояли неподвижно, пытаясь понять, что делать. Нарушил шаткое равновесие наш крыс, который внезапно метнулся вбок к высокой, в пару сажен, небольшой платформе у ближней стены.

— Бегите за мной на этот выступ, — передал он мне. — Быстрее!

— Бежим за ним, — крикнул я. — На платформу!

Я даже не задумался, как мы залезем на высоту трёх человеческих ростов. Как-то не пришло в голову, что у нас, в отличие от крыса, нет когтей, чтобы лазить по стенам. Однако проблем с этим не возникло — едва я подбежал к платформе, как меня что-то подхватило и забросило наверх. Наши старшие подруги наконец продемонстрировали, что и они кое-что могут. Мы все оказались наверху буквально за несколько секунд, но крыс уже был там и лихорадочно сыпал на платформу и перед ней какой-то порошок, который он черпал из небольшой сумочки на поясе. Посыпав платформу, он начал торопливо посыпать нас.

— Что он на нас сыплет? — недовольно спросила Алина чихнув.

— Надеюсь, не приправы, — отозвался я.

Я посмотрел на ящериц — они не сдвинулись с места, по всей видимости, будучи в полном недоумении, отчего противники так внезапно и трусливо отступили. Это их и погубило, когда из маленького и узкого прохода рядом с ними выплеснулся тёмный шуршащий поток.

— Уборщики, — пояснил крыс. — У них сейчас метаморфоза. Плохо, если здесь.

Он сидел спокойно, и секрет его спокойствия довольно быстро стал очевидным. Жуки не приближались к нашей платформе — по всей видимости, крысиный порошок их отпугивал.

Ящерицы заметались, но было уже поздно — они потеряли слишком много времени. Поток жуков был очень быстрым, а ещё они могли прыгать и планировать, двигаясь быстрее довольно медлительных ящериц. Ковёр из жуков постоянно выбрасывал всё новые рукава, перекрывая им все возможные пути отхода. Пара ящериц в отчаянии попыталась пробежать к проходу прямо по рукаву, пока ещё достаточно узкому. Они сумели пробежать совсем недалеко, упав с пронзительным визгом на середине рукава. Их визг словно послужил сигналом, и на остальных ящериц нахлынула тёмная волна. Некоторое время тёмные бугры колыхались, но очень быстро визг стих, и в пещере всё замерло.

— Отвратительно, — шепнула мне Ленка.

Все женщины выглядели, как будто их сейчас начнёт тошнить. Впрочем, я чувствовал себя немногим лучше. Мне это картина очень живо напомнила старый фильм «Мумия», где бегали скарабеи, и тоже вроде кого-то кусали. Но те скарабеи в сравнении с этими жуками выглядели довольно убого. Здешние были совсем другими. Крупные, очень быстрые, а главное, что меня поразило — они действовали настолько осмысленно и слаженно, что создавалось впечатление, будто это не просто колония жуков, а единый организм.

— В общем, девушки, ситуация у нас сейчас следующая, — сказал я, пообщавшись с крысом. — Эти жуки сейчас будут метаморфировать в следующий вид, и похоже, что они займутся этим прямо здесь. Сейчас уйти у нас не получится — они нападут, даже несмотря на крысиный порошок. После метаморфозы они тоже нападут, потому что на их следующую форму этот порошок не действует. Нам нужно подождать почти до конца метаморфозы, когда охранники станут вялыми. Тогда у нас будет возможность аккуратно, по стеночке, уйти отсюда.

— А что это за жуки? — заинтересовалась Драгана.

— Это действительно уборщики. Обычно они безобидны и передвигаются поодиночке или маленькими группами. Утилизируют помёт и вообще любые отходы. Но иногда часть их собирается в единую общность, которая становится очень умной и опасной. Пожирает всё, что встретится. Когда общность наберёт достаточно биомассы для метаморфозы, она превращается в колонию жуков другого вида. Отличается от этих заметным красноватым оттенком. Когда метаморфоза заканчивается, они таким же потоком уходят вниз, а там постепенно опять разделяются на отдельные особи. Крыс говорит, что красные намного умнее. Умнее именно как общность, по отдельности это просто жуки.

— А что красные делают дальше? — Драгана была искренне заинтересована.

Я снова поговорил с крысом.

— А дальше они там внизу в конце концов тоже собираются для метаморфозы, превращаются в следующий вид, в синих, и уходят ещё ниже. Но про это мало что известно, потому что красные заметно умнее и агрессивнее. Свидетели их метаморфоз очень редко выживают. А про синих жуков крыс вообще ничего не знает. Он говорит, что крысы не бывают там, куда уходят синие.

— Какой интересный подход к роевому разуму, — восхищённо сказала Драгана. — Знаешь, даже эта информация уже делает нашу экспедицию успешной.

— Успешной она станет, если нас не съедят, — резонно заметил я.

Мы сидели в совершенно безмолвной пещере, за исключением нашего маленького пятачка полностью занятую неподвижными жуками. Примерно через час они зашевелились и начали стремительно собираться в один комок, образовав в центре пещеры огромное полушарие. От ящериц не осталось даже костей. Ещё через час жучиный шар стал поблескивать, покрываясь быстро твердеющей слизью. Вне шара, однако, осталось довольно много жуков, которые возбуждённо бегали туда-сюда по полу. Мы ждали почти четыре часа, прежде чем охранники на полу замедлились и начали бегать уже не так активно. К этому времени шар выглядел стеклянным, а внутри него находилась густая, медленно