Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- но подруги в светских салонах делились тем как они этот вопрос решали, в принципе, при желании ничего сложного. Моя троюродная сестра Идалия так вообще любовников на дому принимала, ее мужа офицеры кавалергарды звали «бож­ей ко­ров­кой», кстати на ней и Дантес отметился, а ее мужу все это было безразлично, плевать он нее хотел, пусть на ней все желающие как на публичной кобыле катаются, он по актрисулькам бегал. Ее это бесило. Таких семей в светском обществе Санкт-Петербурга полно было,

- А что не разводились? – удивленно спросила Маша,

Пирожные были съедены, чай выпит, собеседницы перешли в гостиную и уселись в уютные кресла,

- Тогда это не просто было, - поморщилась Наталья Николаевна из девятнадцатого века, - хотя, - грустно улыбнулась она, - моя бабушка по материнской линии Еуфрозиния Ульрика фон Поссе, урожденная Липхарт, до беспамятства влюбилась в моего женатого дедушку Ивана Загряжского, бросила мужа и дочь, бежала с ним, ее муж с ней развелся. А женатый Иван Загряжский привез беременную любовницу Ульрику в поместье к жене, бросил ее там и преспокойненько уехал. Скотина! Его законная жена бедную женщину не выгнала, приютила. Дочке от этой связи дали фамилию Загряжская, это моя мама, Наталья Ивановна Гончарова, в девичестве Загряжская.

- О чем болтаем? – спросил Пушкин, спустившись в гостиную из кабинета, - потешно демонстративно повел носом, - Чай пили?

- Тебе оставили и чаю и пирожных, - по-домашнему уютно сообщила Наташа, - сейчас принесу.

- Да вот список ваш обсуждаем, - с беспощадной откровенностью юности, сообщила Маша, когда Наталья Николаевна вышла на кухню.

- И это не список стихотворений, - понимающе улыбнулся уставший Пушкин, присел на диван, вытянул ноги в домашних тапках, - этот дурацкий список, любопытствующие обсуждают больше чем мои стихи и прозу. «Пушкинисты» целые детективы написали, разгадывая кого это там поэт зашифровал. А не было никого списка, - беззаботно засмеялся Пушкин, - я просто пошутил,

- Я сама в сети читала, - запальчиво взорвалась Маша и осеклась, глупо спросила:

- Как это не было?

- Да так, - ухмыльнулся мужчина,- был вечер у Ушаковых, девицы Катя и Лиза, со свойственным девушкам в этом возрасте любопытством спрашивали про любовные отношения, ну я им ради забавы этот список с произвольным набором имен в альбом и написал.[37] А потом в шутку упомянул в письме к Вяземскому про сто тринадцатую любовь. Где же истина господа любопытствующие, тридцать семь или сто тринадцать?

- И где истина господин Дон Гуан? – насмешливо спросила Наталья Николаевна, поставив поднос с чаем и корзинку с пирожными на журнальный столик и попросила:

- Только «Каменный гость»[38] не читай,

- А вот мы у Маши сейчас спросим, где истина, - азартно заговорил Пушкин и предложил:

- Маша ты эксперт, готова?

- Да! – с неожиданным для нее воодушевлением и восторгом ответила Маша, эта игра и азарт Пушкина ей нравились, ее глазки засверкали, сразу забылось, что он женат, не молод, не высок, не красив и беден, а как версия еще и сумасшедший.

- Начали! – как в спортивной игре выкрикнул Пушкин, - Когда ты первый раз обратила внимание на мальчика?

- В садике в первой группе, - весело откликнулась Маша, - я отбирала у него красивую красную машинку и отобрала, а он не хотел отдавать, я его била пластмассовой лопаткой, он плакал, я его потом утешала, целовала и гладила по голове. Вечером сказала маме, что выхожу за него замуж. Другой уже на утреннике, он был принцем, я принцессой, я его целовала, а он скотина изворачивался, плакал и убежал жаловаться к своей маме, этого я уже в мужья не звала, ябеда. На выпуске из садика танцевала с третьим, требовала от него меня ждать пока выросту, кассета с записью мама хранит. В школе в первом классе …

Маша с азартом, смехом, восторгом, перебирала события своей пока короткой, но такой прекрасной жизни, в школе, на отдыхе, в спортивной секции, на занятиях танцами, да и просто в кафе, когда парни подходили знакомится и некоторые вызывали симпатию.

- Сорок два! – весело остановила ведущая подсчет Наташа, когда Вяземская исчерпала свои воспоминания, остановившись на Гарольде Прекрасном. Это имя уже не вызвало у нее не злобы не раздражения, было и было, прошло.

Маша посмотрела в ростовое зеркало закрепленной на стене напротив, оттуда довольная счастливая Госпожа Жизнь ей аплодировала. Госпожа Вяземская младшая вежливо раскланялась с Госпожой Жизнь. А Пушкин:

- Ну вот Маша, ты меня в этом забеге уже опередила, а тебе только шестнадцать, - восторженно сказал он.

- Ну так у меня ничего такого не было,- счастливо, но чуточку смущенно сказала она,

- Расскажешь это своим будущим историкам «вяземистам», - с наигранной печалью заметил Пушкин и беззаботно засмеялся, - а потом прочитаешь во всемирной сети про список питерской «Мессалины».

Вяземская встала с кресла:

- Мне домой пора, спасибо за вечер,

Потом подошла к Пушкину встала напротив пристально посмотрела ему в голубые веселые и все равно чуть печальные глаза, серьезно сказала:

- Ни в школе, когда Вас изучали, ни теперь при нынешнем знакомстве никогда не понимала, что интересного в Вас как в мужчине видели женщины. Теперь понимаю, есть в Вас не огонь, а тепло, тепло очарования. Это тоже талант, пусть тут у нас в Лукоморье этот талант несет радость вашим близким. И я очень рада, что здесь в схватке с Дантесом победили Вы.

- Спасибо, Маша, - серьезно ответил ей, Пушкин и поцеловал ей ручку.

Маше было приятно прикосновение этого мужчины, точно тепло по телу разошлось. Она мило улыбнулась Саше и ушла домой.

Равиль Бикбаев

Лукоморье. Невольник чести

Глава 1

- Ты представляешь, - в девятнадцатом веке тоном заговорщика в спальне перед сном рассказывала мужу последние светские сплетни Наталья Николаевна, - во дворце шепчутся, что флигель адъютант Безобразов дал пощечину Государю, - Он сошел с ума[1], – грустно высказался Пушкин, который уже знал об этой истории от Вяземского.

- Говорят, Государь сорвал цветок удовольствия с фрейлины Любовь Александровны Хилковой, - с истинным женским удовольствием рассказывала дворцовые слухи Наташа, - та уже беременной вышла замуж за Безобразова, всё вскрылось, он ее избил.Любовь Александровна бросилась за защитой к Императрице, вымаливая развод, лекарь снял побои. Государь потребовал