Обратный отсчет - Токацин

Гедимин досчитал до двухсот, прежде чем убрал купол и медленно поднялся на ноги. В десяти метрах от него зиял разлом. Многометровые скальные пласты подняло и вывернуло; теперь их обломки длинной горой лежали за провалом. Он клином с надломанными краями врезался в землю; внизу, на пятнадцатиметровой глубине, чернел растрескавшийся пласт лавы. Он развалился на почти правильные шестиугольники. Гедимин глянул на сигма-сканер и едва заметно ухмыльнулся. «Готово. Осталось расчистить спуск.»

Лава легко поддавалась плазменной струе — вот только остывала медленно и растекалась дальше, чем нужно бы. Гедимин успел заглубить лестницу, прорезанную в склоне, на восемь метров, когда услышал за спиной быстрые шаги и громкий вздох.

— Ну вот хоть позвал бы!

— Отойди, — буркнул сармат. «А тут будет узко. Не рассчитал угол…»

Вепуат, обойдя оплавленный склон, заглянул в провал и коротко свистнул.

— Недурно… И это с одного взрыва?

— Урррх… — послышалось за спиной. Настороженный Джагул разглядывал гору обломков. За ним подошли ещё двое. Один двинулся к пролому, но тут же шарахнулся в сторону.

— Всё? Или ещё будут взрывы? Уже можно смотреть? — нетерпеливо спросил Вепуат. Гедимин пожал плечами.

— Смотреть особо не на что. Вот это крошево надо отодвинуть от карьера. Я доделаю лестницу, а ты гони сюда животное. Оно, если упрётся боком, спокойно всё сдвинет.

…Лестница дымилась долго — всё-таки Гедимин неверно определил теплоёмкость местного камня. Он смотрел то на дым из провала, то на огромного зверя, медленно, боком отползающего от «карьера». Сквозь грохот камней, сгребаемых в кучу, еле-еле был слышен треск погремушек и прерывистый вой — крики погонщиков. Бок сааг-туула, повернутый к горе камней, прикрывало плотное защитное поле.

— Живой скрепер… — Вепуат оглянулся на животное и мечтательно ухмыльнулся. — Интересно, как быстро они размножаются?

Гедимин посмотрел на анализатор. «Горячо, но идти можно. Тут разберутся без нас.»

…Вепуат спустился следом и теперь стоял ступенью выше, глядя на дно, покрытое трещинами. Гедимин подцепил каменный шестиугольник за края и вывернул. Из-под камня блеснули тёмно-серые волокнистые кристаллы.

— Ядро Сатурна… — прошептал Вепуат, наклоняясь над проломом. Гедимин убрал соседний кусок камня и подсветил фонарём обнажённый бок «катушки». Сложная структура — многочисленные «тросы», скрученные в разных направлениях — просматривалась безо всякого сканера. Кристаллы были темнее, чем руда из Куттуша, — не белесыми, а почти чёрными. Гедимин подцепил когтем пучок волокна — короткие пряди поддались без труда. Посыпались игольчатые отломки. Гедимин потянул за выглянувшие из-под них волоски и довольно ухмыльнулся.

— Похоже, окраска на физические свойства не влияет.

— Ага… — Вепуат похлопал себя по пернатым бокам и оглянулся на лестницу. — Чем его поддеть? Не когтями же выцарапывать…

…Асаан отрывался длинными полосами; некоторые уходили под лавовые пласты, но легко отделялись, стоило немного их подёргать. Вепуат сперва лез помогать, потом отступил, — как видел Гедимин краем глаза, он достал трос и связывал выдранные полосы в пучки. Когда он попытался поднять связку и помянул ядро Сатурна, сармат, спохватившись, отпустил серо-чёрный «хвост» и шагнул к лестнице.

— Ага, хватит, — кивнул Вепуат, тяжело дыша. — Тут уже за тонну.

Гедимин прикрыл раскопанный участок каменными «крышками» и взялся за трос. По проплавленному в склоне «пандусу» связка скользила легко. Сверху донеслось рявканье — кто-то из Джагулов отгонял сородичей от лестницы. Когда сарматы выбрались наверх, кочевники уже сидели на броне сааг-туула. Он лежал у «карьера», приподняв морду и подёргивая хвостом; глаза вдоль бока таращились не то на сарматов, не то на яму позади них.

— Надеюсь, выдержит, — вслух подумал Гедимин, растягивая над ней третий слой непрозрачного защитного поля. Он думал о водоподъёмниках. «Из затопленного карьера вода поднимется. Но магнит ведь и соседний водоносный слой потянет. А его я в руках не удержу…»

— Каменные жилы? — Джагул тронул связку «тросов» длинным шестом. — Зачем вам? Для Сэта?

Сарматы переглянулись. Вепуат дёрнул углом рта.

— Посмотрим, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Гедимин… А тут ведь неплохие запасы этого добра. Если вскрыть жилу по всей длине…

— Камни! — Джагул, прижав уши, недовольно рявкнул. — В Сфене Воздуха копать камни! Ты с ними говорил? Хоть с кем-нибудь? Ты им сказал?

Гедимин мигнул.

— Уезжаем, — бросил он, поднимая тяжёлую связку. Помрачневшие Джагулы перебрались на загривок зверя. Гедимин, затягивая тросы на выступах брони, чувствовал их угрюмые взгляды.

— Чего ты, Урджен? — спросил Вепуат, устраиваясь на холке; он мечтательно ухмылялся и только что не насвистывал. — Что-то снилось?

— Эррх! — Джагул недобро ощерился. — Что увидишь, когда будят⁈

Он резко провёл поджатыми пальцами по загривку и отвернулся.

…Сааг-туул успел проесть вдоль ручья заметную борозду — и, видимо, насытился. Он остановился по приказу погонщиков, но остался стоять, к чему-то принюхиваясь, и к еде больше не притронулся. Ветер притих; подвески ещё качались, но уже не вытягивались параллельно земле. Гедимин пересчитал бусины и пластины и сгрёб всё в охапку. Вепуат, привстав на пальцах, отцеплял тросики от арки.

— Я всё занёс на карту, — сказал он, вынимая из «ворот» замыкающий элемент. — В другой раз мимо не проедем. Руда вроде мягкая — филки её легко добудут. Но я бы им поискал жилы поближе к поверхности. Ломать пятнадцать метров лавы — замаешься.

— Не так замаешься, как с переработкой, — отозвался Гедимин. Перед глазами стоял лук с натянутой вместо тетивы полосой волокна; привод поршневой машины дёргал её туда-сюда, протаскивая сквозь частый гребень. «Нужна хоть какая-то механизация. Не камнем же дробить руду…»

…Сааг-туул ускорил шаг. Он уже почти не припадал на задние лапы и бежал сам, не обнюхивая каждое дерево и не пытаясь улечься. Вепуат, устроившись на его загривке, тихонько что-то насвистывал. Джагулы смотрели на него исподлобья и тут же отворачивались; Урджен был мрачнее всех — видимо, не выспался.

— Вот что интересно, — Вепуат, перестав свистеть, повернулся к Гедимину. — Вся вода стекается в свой Сфен, так? Тогда там в водоёмах должна течь смесь всех вод Равнины. А ведь это не так — мы же проверяли. Куда-то оно всё девается.

Гедимин сузил глаза. Думать о трансмутациях местной материи ему не хотелось.

— Похоже, оно всё-таки преобразуется, — продолжал Вепуат. — Что-то вроде ядерной реакции. Атом в атом… В Сфене Земли — в свои атомы, в Сфене Воды — в свои. Тогда… Я вот не