Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

Мой лоб с сухим стуком впечатался в узловатые корни, покрытые чем-то влажным. Сознание опасно подёрнулось дымкой. Но даже в таком полуобморочном состоянии, я забился что есть мочи. Ведь мне прекрасно было известно, что тот, кто сдался, мучается в аду гораздо сильнее.

Я хрипел и лягался, пытаясь переломить ударом пятки худощавую конечность, удерживающую меня. Иной раз попадал весьма неслабо, отчего мерзкая тварь обиженно визжала, но всё равно не отпускала, а волокла к себе.

Позабыв о брезгливости, я схватился за ближайший покрытый слизью ствол дерева, но вместе с тем неосторожно угодил в один из раззявленных ртов. Раздался хруст, а за ним и мой вопль. Из пяти пальцев на моей правой ладони уцелело лишь три. Остальные оказались начисто откусаны под самое основание. Теперь на их месте зияли только белёсые головки суставов.

Стоило мне на мгновение потерять концентрацию, как бледное отродье схватило меня и за вторую ногу. Я задёргался с утроенной силой, но ничего не помогало. В этих худощавых руках скрывалось необычайно много силы…

Тварь легко подняла меня над землёй, отчего я повис вниз головой, а затем приняла неспешно тянуть, как запечатанный пакетик со сраными специями. Тут уже сил на крик не нашлось. Я попросту задохнулся от парализующей боли. Слышал, как трещали связки, чувствовал, как рвётся кожа, как лезут наружу внутренности… Обжигающий поток крови побежал по животу, груди, затем шее. Крупные тёмные капли с тихим звуком падали на древесные корни, и они начинали драться за право её поглотить.

«Прими мою силу, смертный, и твои муки сразу закончатся», — зазвучал в сознании соблазняющий шёпот Валаккара. — «В этом месте я полноправный хозяин, никто не посмеет на меня покуситься».

«Катись… к чёрту…» — только и успел подумать я, как бледнокожее отродье швырнуло мою надорванную тушку оземь.

Оно не стало добивать меня сразу, а разорвало тело примерно до половины. От удара во мне что-то хрустнуло, а вывалившиеся кишки шлепками опали рядом. Тварь рывком приблизилась к моему надорванному брюху и принялась с отвратительным хлюпаньем и чавканьем поглощать мои внутренности непомерно огромной пастью.

Я дёргался и хрипел, пытался отбиваться руками, поскольку ноги уже не шевелились. Но моё сопротивление лишь разжигало у отродья интерес и аппетит. Оно с фанатичным любопытством пожирало меня не только буквально, но и взглядом. Его широко распахнутые глаза, лишённые век, жадно следили за каждым моим конвульсивным рывком. Казалось, что моя агония для порождения Бездны была даже слаще плоти.

Я отпихивал противную гладкую голову создания от себя изо всех сил. Но оно всё равно упрямо рвалось ко мне, не обращая внимания на сопротивление и вытягивало из меня кишки будто спагетти.

Не могу сказать с уверенностью, сколько это всё продолжалось. В Преисподней время течёт иначе, нежели в реальном мире. Да и выдержать душа может куда больше, в отличие от тела. Однако по субъективным ощущениям пытка длилась не менее получаса. Я уже обессилел и не мог толком двигаться, но чувствовал, как чужие зубы с хрустом перекусывают мои кости, как соскребают мясо, как неистово глодает тварь, насыщаясь моей плотью.

Тем не менее, спасительное небытие всё же пришло. Только оно не принесло мне облегчения. Поскольку я знал, что это лишь мимолётная передышка. А потом для меня всё повторится. Снова. Снова. Снова.

Бездна знала миллиард жутких способов причинения страданий. Сейчас я пережил лишь крохотную часть из того, что ещё припасено для меня. Всего один незначительный эпизод. Но вот-вот я распахну веки и очнусь в другом неведомом и устрашающем месте. И опять мне предстоит безумная гонка со смертью, в которой невозможно выиграть. И всё ради того, чтобы хоть на чуть-чуть отсрочить начало затяжной агонии.

И так много-много раз…

Поздравляю, Мороз. Добро пожаловать в ад. Снова.

Глава 3

Следующий круг ада перенёс меня в тонущий во мраке зал, походящий на давно покинутую церковь. Я снова цел и стою на ногах возле слабо тлеющей жаровни, света которой едва хватает на то, чтобы разогнать темноту хотя бы на расстояние вытянутой руки. При этом отголоски пережитой мучительной смерти всё ещё терзают нервные окончания, вызывая непроизвольные вздрагивания.

В голове совершенно неуместно вдруг всплыли изречения Преподобного Стефания Чудотворца — родоначальника идеи того, что силу можно черпать из Преисподней. Пережив клиническую смерть, но чудом вернувшись к жизни, он написал целый трактат, названный «О служении чрез тьму».

И поскольку это старейший письменный источник, где описаны методики работы с Бездной, то мы в училище их зазубривали дословно. Прямо в том архаичном святоотеческом слоге, в котором он и был составлен более века назад, без всякой адаптации.

Сейчас в моей черепной коробке эхом разносился голос нашего профессора кафедры оперативной теологии — «Душа имеет свой вид, который подобен виду человека в его теле. Она имеет и главу, и персты, и руки, и ноги, и очи, и уши, словом, все члены, как и тело…»

Собственно, Преподобный Стефаний не соврал. В аду мы действительно выглядели самими собой. И из-за этого смерть в этом месте воспринималась очень даже реальной…

Я немного постоял, привыкая к мраку. Немного помогло. Его тревожно сгущающаяся пустота отодвинулась приблизительно до пары метров, и из неё проступили очертания потрескавшихся колонн, теряющихся в бесконечной темноте. Они торчали словно гигантские рёбра, навевая ассоциации с чревом погребённого исполина.

Давящее на слух безмолвие ничем не нарушалось, но я не спешил шагать в гнетущую мглу. Вместо этого я склонился над плоской тарелкой жаровни и попробовал раздуть угли поярче. Они чуть сильнее полыхнули теплом, но света особо не прибавилось. Однако даже этой ничтожной вспышки хватило, чтобы потревожить здешние тени.

Я заметил нечто практически невидимое и сливающееся в своей неподвижности с окружающим мраком. Лишь всполохи углей вынудили это отшатнуться. Мне на мгновение показалось, будто там стоят чьи-то силуэты. Безликие и пустые сгустки тумана, принявшие форму человеческих тел. У них не было никаких опознавательных черт, но все как один жадно тянули ко мне свои худые руки.

Слабое оранжевое свечение, источаемое углями, было единственным, что защищало меня. Ибо приблизиться к нему твари, кажется, не могли. Это немного обнадёживало. В принципе, мне можно было спокойно ждать момента, пока тело не восстановится, и моя душа не вернётся в мир живых.

Да вот только рано я обрадовался. Бездна не собиралась давать мне расслабиться. Под мрачными сводами заброшенного храма внезапно разнёсся надсадный то ли крик, то ли плач. От неожиданности я подпрыгнул