Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

— Господи, помилуй…

Я резко обернулся туда, откуда он звучал и узрел, что во тьме у стены с перекошенными иконами замерла фигура. С виду самая обычная бабушка в платке и мешковатой одежде. Она стояла спиной ко мне, едва выделяясь на фоне темноты. Но на фоне гнетущего окружения её силуэт пугал до икоты.

— Господи, спаси и сохрани… — вновь раздалось оттуда.

А затем по ушам резанул новый мученический вопль, от которого волосы дыбом встали.

У-у-у, мать твою, жуть какая. Похоже, ближайшие полгода после возвращения в мир живых я снова проведу на седативных таблетках. Ибо без них уснуть нихрена не получится…

Преисподняя — это не то место, которое прощает бездействие. Поэтому я решил, что ждать нельзя. Надо куда-то двигаться. Так повышался шанс протянуть на новом кругу ада чуточку дольше.

Очевидно, что от царящего здесь мрака исходила смертельная угроза. Посему я постарался прихватить с собой и металлическую жаровню. Мне даже удалось сдвинуть её на половину метра…

— С-с-с-сука, да чтоб тебя! — ругнулся я, отдёрнув руки и дуя на обожжённую кожу.

Тренога действительно оказалась наощупь необычайно горячей, будто бы в неё не чахлые угольки ссыпали, а только что из горна достали. Пальцы в момент покрылись водянистыми пузырями.

— Господи, отведи… отведи…

Рефлекторно глянув туда, где ранее заметил силуэт старушки, я ощутил, как тонкая игла ужаса кольнула куда-то в область селезёнки. Ведь там больше никого не было…

— Матушка Божья, как холодно…

Я резко повернулся на звук, и вновь наткнулся взором на спину невысокой фигуры в платке. Неприятный факт — теперь она явно стала ближе.

Я снова взялся за треногу, но на сей раз не сводил глаз со странного существа. Метал, казалось, стал ещё горячее, отчего по бесконечному тёмному залу церкви разнеслось слабое шипение. Ноздри пощекотал специфический запах палёной кожи. Но я терпел молча, двигая треногу и внимательно следя за старухой.

Ха, сработало! Она не пошевелилась. Теперь надо попробовать свалить куда-нибудь подальше…

Шипя от боли и рыча под нос ругательства, я принялся отодвигать жаровню в противоположном от фигуры в платке направлении. Весьма скоро от таких манипуляций мои ладони обуглились едва ли не до самых костей и перестали сжиматься, превратившись в скрюченные омертвевшие сучья. К тому же ещё и взгляд заволакивало пеленой слёз, поскольку я даже моргать лишний раз опасался, дабы не потерять из виду сгорбленный силуэт.

Да, сознательно причинять себе подобные увечья было тяжело психологически. Тем не менее в реалиях Преисподней подобные ощущения не казались чем-то невыносимым. Уж мне ли не знать, что Бездна умеет истязать гораздо изощрённей.

Я уже уверовал, что всё идёт нормально, покуда…

— Не остави нас во тьме…

Плаксивый старческий голос стонал где-то совсем рядом, буквально на расстоянии пары метров от меня. Я крутанулся на пятках и за неимением под рукой ничего иного, швырнул на звук горсть тлеющих углей из жаровни.

Получилось не очень, ведь мои пальцы уже обгорели и почернели до состояния головешек. Но зато в них уже практически не осталось уцелевших нервных окончаний, поэтому и боли я толком не почувствовал.

Россыпь хилых искорок кометами прочертила мрак заброшенного церковного зала и пролетела, не задев старушечьего силуэта. Они позволили разглядеть непонятное создание, которое, как и первое, тоже стояло ко мне спиной.

— Помяни, Господи, рабу Твою…

— Я свечку ставила… я ставила…

— Не открывай… не открывай, они смотрят… Господь, помилуй…

Теперь разноголосый плач доносился со всех сторон разом. Я затравленно метался в пятне слабого света, источаемого жаровней, а походящие на старушек существа окружали меня. Пытаясь отогнать созданий в платках, я расшвыривал угли. Вроде чуть-чуть помогало.

Затем пробовал проскочить мимо них, протаскивая треногу. Но уследить за всеми разом оказалось невозможно. А стоило отвести взгляд хоть от одной фигуры, как она появлялась в другом месте. Чаще — позади. Только уже значительно ближе.

Изнуряющая сюрреалистичная гонка продолжалась, но расстояние между мной и отродьями неумолимо сокращалось. Кольцо сжималось. В ушах звенело от заунывных причитаний и леденящих кровь обрывков молитв. Я не знал, что будет дальше, но точно понимал — долго так тянуться не может. Скоро твари меня зажмут…

Каким-то чудом мне удалось доковылять до стены, увешанной искажёнными ликами святых. В плоской медной тарелке на гнутых ножках осталось совсем немного углей. И они уже давали заметно меньше света, подёрнувшись серым пепельным налётом.

Понимая, что конец близок, я неуклюже подцепил изуродованными руками с пола плесневелый обломок деревянной рамки, сунул его в жаровню и изо всех сил принялся раздувать пламя. Получалось паршиво. Влажная и склизкая древесина никак не желала заниматься. Но потом, видимо, она всё же достаточно просохла для того, чтобы затлеть.

Неимоверных усилий мне стоило разжечь крохотный огонёк, который светил чуть слабее спички. Но зато, как только я поднял его на уровень лица, окружавшие меня порождения Бездны отшатнулись.

От последовавшего отчаянного вопля моё сердце едва не остановилось. А жаль. Это была бы лёгкая смерть. Через некоторое время обломок разгорелся сильнее, и я шагнул с ним во тьму. Причитания стали громче:

— Тесно… мне тесно…

— Не бросай, Господи, не оставляй здесь…

— Милостив буди, Боже, пощади…

Ух, срань какая! Куда бы я не посмотрел, всюду натыкался на старушечьи спины. Их грязные засаленные платки, спутанные седые волосы, запачканные чем-то грязно-бурым одежды, словно их обладательницы лезли сюда прямиком из могил. А непрекращающиеся стенания заблудших душ и вовсе доводили меня до исступления.

Я брёл по бесконечному тёмному залу, старательно обходя все фигуры, попадающиеся на пути. Обломок догорал. Круг видимости сжимался, а лавировать в толпе существ становилось всё сложнее. Они обступали так плотно, что по многим направлениям мне бы не удалось проскользнуть между ними, никого не задев.

Грязно выругавшись и решив, что терять уже нечего, я сменил тактику. Для начала отклонился от выбранного курса и устремился в другую сторону. Но, блин, не рассчитал скорости. От слишком резкого разворота огарок в моих сожжённых ладонях потух. Жуткий зал утонул в непроглядной тьме. Но, прежде чем мрак ослепил меня, я кое-что всё же успел заметить. На свою беду… Иссохшее старушечье лицо с чёрными провалами вместо глаз и распахнутой в крике пастью. Близко. Ужасающе близко…

Эта картина, запечатлённая сознанием, стала иллюстрацией для дальнейших событий. Как только свет погас, в мою плоть вцепились десятки ледяных пальцев. Своды заброшенной церкви дрогнули от отвратительного воя. Призраки и тени кинулись рвать меня. Кто с плачем, а кто