Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

строем. – Из Академгородка не вернулся ни один из эвакуационных вертолетов. Связи с ними нет. По нашим данным, в самом городе заблокированы около сотни научных сотрудников. Они ютятся в системе подземных укрытий. Ваша первостепенная задача заключается в том, чтобы эвакуировать оттуда ученых. Вторая по значимости цель – разобраться в случившемся с вертолетами. Один из них подал сигнал в секторе, близком к локации «Край вечного лета». Координаты – у ваших командиров. Я говорю о старшем лейтенанте Гуслякове и старшем сержанте Антипине. Они – профессионалы. Если будете беспрекословно им подчиняться, вернетесь домой живыми, с наградами и солидным денежным довольствием. Вопросы?

– Никак нет! – прокатилось громом.

– Становись! Равняйсь! Смирно! При выполнении задания приказываю соблюдать технику безопасности и все протоколы действий на аномальной территории. Вольно!

Первый день каторгой показался. Сложно представить больший бред, чем армейский быт. За минуту оденься, чтобы сорок минут стоять на улице и ждать чуда. Постоял?! Молодец, теперь за пять минут в бане ополоснись. Сделал? Умница, на неделю о горячей воде забудь. В столовую, в очередь – ждать сорок пять минут, чтобы за десять покушать. Не нравится? Встал в строй – и хайло свое закрой. Листья на деревьях пересчитывай. Нет? Выговор! Подбородок повыше приподними, товарищ курсант, по строевой стойке! Курить хотите? Ну, мы подумаем, стоит ли вас, собачонок, пускать. А если и пустим, то секунд на сорок. Не справились за такой большой срок? Бычок в мусорку, даже если это больше половины сигареты. Э! Ты, дятел, что, затянулся после команды «Окончить перекур»? Совсем обурел! На́ тебе по башке ладошкой. Пока не больно, предупредительный. И в строй! Строй-строй-строй! А встал в строй – как половой орган стой. Настоялись? Чем бы заняться? Придумали! Маршируем вокруг казармы. Выше! Ногу! Четче! Шаг! Раз! Раз! Раз-два-три! Э, слушаем счет! Счет-счет-счет! Вечер – казарма. Суета и отбой. Утро – подъем. Кровать конвертиком застилай, да так, чтобы полосы на одеяле совпадали с полосами на одеяле товарища. Зачем? Надо так! Дисциплина, порядок! Враг не дремлет! И так изо дня в день…

Как любил тараторить замполит: «День прошел, число сменилось, а ни черта не изменилось»…

Когда последний салага залез в «МАЗ», Антипин и Гусляков переглянулись. Во взгляде читалось, как им тяжело.

Дальше еще хуже. Сашка начал всерьез сожалеть о решении добровольно сдаться в цепкие лапы военкомата. День за днем, весь курс молодого бойца он только и делал, что топтал плац и готовился присягнуть на верность отчизне. Отыграв свою роль в воинском ритуале, он был отправлен в метельную роту. Какая неожиданность, никогда такого не было – и вот опять! Первокурсники – они хуже рабов. Так что будущему офицеру светили лишь медали за подметание гарнизона, а не за заслуги в боевой подготовке. По крайней мере ближайший семестр. Когда уборочные подвиги остались в прошлом, вручили вместо метлы ему… допотопный «макаров» и видавший виды «семьдесят четвертый» «калаш» с кривым стволом. Началось веселье. Подержал в руках – час чисти. Протаскался весь день – часов десять начищай, как идиот. А на стрельбах? Три патрона выстрелил? Ну все, до завтра натираешь его маслицем! За шесть месяцев, что провел в учебном центре, он уяснил: лучшее, что сможет сделать, когда начнется война, – постелить перед врагом ковровую дорожку и подмести ее. Ну и обслужить их крутые пушки…

Вспоминая себя такого молодого, зашуганного в первые дни, Гусляков даже усмехнулся.

– Чего веселишься? – спросил Антипин. – Мне чего-то не смешно, товарищ старший лейтенант.

– Знаешь, просто подумал, что КМБ не таким уж хреновым был. Лучше бы еще раз тридцать в казарме подмел, чем в петлю эту аномальную полез.

– Так точно, блин.

Залезли на пассажирские места. Старший сержант приказал трогаться. Армейский «МАЗ» завопил прогоревшим глушителем. Проехал через шлагбаум, помчал по чернобыльским просторам быстрее положенного. Как это обычно бывает, инструкциями и протоколами пренебрегли с самого начала операции. Месиво хлюпало под шинами, вцеплялось в них, словно надеясь задержать, предостеречь. Небо темнело все сильнее, а туман отступал. Детектор аномалий работал исправно, дорога была относительно изъезженной, так что водитель надавил на педаль газа сильнее. Пронеслись мимо старой, проигрывающей схватку с растительностью церкви, мимо обрушенного моста через речушку, мимо полуразрушенного элеватора и заброшенного колхоза, мимо указателей, посеченных пулями.

– Темно как-то, – сказал Александр, когда посмотрел в окно и сверился с часами.

– Я проверял все сканеры, никаких признаков Зарядки, если ты об этом, – отреагировал Антипин.

– Паш, а прибор не мог ошибиться?

– Никогда не подводил.

– Стремновато мне.

– Небо как небо. В Зоне всегда темно, как у негра… дома… – Антипин заржал из-за своей же глупой шутки. – Саш, все нормально. – Обхватил рукой дульник[2] «калашникова». – Это передовые разработки НИИАЗ, я им всецело доверяю.

– НИИАЗ сейчас в руинах, – хмыкнул старлей. – Не помогли им их передовые разработки. Пробей на всякий случай несколько точек по пути, где можно будет затихариться, если вдруг накроет. Вот, держи мой КПК. Знаешь, как пользоваться?

– Знаю, приходилось. – Сержант полез в коммуникатор. – Отберу пяток мест.

– Спасибо.

Каска, скорей всего, повидала поля сражений Великой Отечественной. И она сильно давила на макушку. В ладони – рукоятка неизменного «семьдесят четвертого», заряженного холостыми. А в ушах – рев дизельного двигателя БМП. Рядовой Гусляков – курсант первого курса общевойскового факультета – спрыгнул в окоп.

– К выполнению норматива – приступить! – прорычал тучный майор. – Огонь, курсант!

Страшно, когда на тебя прет такая махина, выкидывая грязь из-под гусениц.

– По смотровым, давай!

На спуск нажал – хлопнуло, а затвор посередине замер…

– Отводи, отводи! – Матерясь, майор махал руками. – Холостой же! Инструктаж забыл?!

Пальцы отвели затвор.

Бах!

– Следующий!

Бах!

«Копейка» была совсем близко.

– Хреначь!

Бах!

– Пригибайся, курсант!

Гусляков нырнул на дно, машинально закрывая голову руками. БМП промчалась сверху, обильно осыпав песком. Чуть не оглохнув, Сашка рванул с пояса учебную гранату, выпрямился во весь рост и, замахнувшись, запульнул ее куда-то под башню.

– Хороший результат, боец!

Норматив засчитали, поставили «хорошо». И у рядового, впервые за долгие недели, появилась надежда на лучшее. На то, что подметальная рота осталась позади, что теперь-то начнется нормальная военная подготовка.

На обочине виднелись разбитые машины, по кузовам которых пробегали электрические разряды. За машинами – изгородь, охваченная плющом. За изгородью – кресты, у подножья которых были разбросаны кости. В лесу завыли волки.

– Приближаемся к кладбищу, – проинформировал шофер, все же сбавляя скорость. – Суеверные сталкеры сторонятся этого места, так что и мы немного отклонимся от маршрута.

– Голова… – пожаловался Антипин. – Черт… как будто… давление подскочило…

– Тормози! –