Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

Небосвод прочертила кривая молния. Идущий впереди БТР принял на себя заряд из РПГ-7.

* * *

Смердело пороховой гарью и кровью – смертью. Автоматы плевались огнем, рвались гранаты, рассекая все вокруг осколками. Пошатываясь, старший лейтенант обошел кабину опрокинувшегося грузовика. Водитель лежал в красной луже, пронзенный осколками стекла. В мозгах бил колокол, зрение поблекло и потеряло краски, картинка стала нечеткой, как при воспроизведении плохо оцифрованной записи с VHS-кассеты. А звуки доносились отдаленно, словно в уши напихали вату. Что-то взорвалось.

– Эй… эй…

Схватили, потащили за собой, уводя подальше от костлявой прожорливой твари, от трупов, что та наплодить успела, а Саша даже не сопротивлялся. Пуля выбила искры из асфальта прямо у ног – и это отрезвило. Шум боя разорвал гул.

– Я сам! Сам! – найдя в себе силы, выкрикнул Гусляков.

Вырвался. Спасителем оказался верный друг – старший сержант.

– Надо уходить, их слишком много! – В глазах Антипина читался неподдельный страх.

Офицер скинул с плеча «калашников», отщелкнул магазин, проверил его – полный. Защелкнул, сплюнул. С пригорка, маленькими группками, спускались враги – неидентифицированные нелегалы в черных плащах.

– Бандиты. – Александр вскинул свое оружие и дал короткую, но прицельную очередь. – Твари! – Первая шеренга запнулась, двоих отбросило на обагрившийся валун.

Юркнув за остов советской малолитражки, перевел дух, а затем резко вскочил и принялся дальше жечь магазин. Одного из нападавших пронзило десятком пуль – он пошатнулся и упал. Следующему прилетело в лоб.

– Они возьмут нас в кольцо! И все, финиш!

– Нельзя бросать пацанов!

– Открой глаза! Тут уже почти никого не осталось!

И только сейчас до Гуслякова начало доходить.

– Где солдаты?! Паша, где они?!

– Навечно зачислены в списки воинских частей.

Впереди маячила лесополоса. Деревья – израненные радионуклидами, без единого листочка, уродливые, были плохим укрытием, но деваться-то некуда. Два десятка вооруженных до зубов людей грамотно брали защитников родины в кольцо. Каждый выстрел находил цель, сокращал и без того куцые ряды солдат.

– Саша, валим, твою мать…

Рядом разбилась стеклянная бутылка, вспыхнуло пламя. Старлей выглянул из-за укрытия и заметил своего подчиненного. Тот катался по земле, стремясь самостоятельно сбить огонь. Зрелище не для слабонервных. Контрактники. Элита. Умирающие парни падали на землю, разрисовывали ее узорами алых ручейков. Знали ли они, подписывая бумажку, что все, что им светит на службе, – похоронка, которая гвоздь в душу матерей вобьет? Едва ли. Люди – со своими судьбами, стремлениями и мечтаниями – превратились в раскиданные по опушке фигурки, так плохо различимые в ночной темноте. Только зарево пожара и всполохи дульных вспышек подсвечивали их.

– Твари! Завалю!

– Уходим, каратель хренов! – не сдержался Антипин.

– Я не могу! Я должен!

– Им конец! Саша, они – всё! Нам надо уходить, – потянул сержант командира за рукав кителя.

Гусляков стоял как вкопанный. В нос бил запах – дерьма и кишок, крови и пороха. В глазах же навсегда отпечаталось, как погибали пацаны – один за другим, как кегли в боулинге они падали.

– Саша! – Для острастки сержант выпустил половину магазина. – Сейчас накроет Зарядкой! Решайся! Послушай меня! Или подохнем все!

Сдался, несмотря на то что совесть просила поступить иначе, что просила остаться здесь и уйти со своими людьми, как капитан уходит со своим кораблем. Да только подохнув здесь и сейчас, никому ничего не докажешь. Отстреливаясь, добрался до холмика, залег за ним вместе с Пашей. По опушке разнесся громкий выстрел из снайперской винтовки – очередной паренек остался лежать с дыркой в голове. Гранатные вспышки разбрасывали секущие все на своем пути осколки. Леса в Зоне – едва ли не худшее место для ведения тактического боя. Но приходилось иметь дело с тем, что есть: друзья отступали короткими перебежками – от одного трухлявого дерева к другому. Периодически жали на спусковые крючки, чем отпугивали наиболее пылких преследователей. Счетчик Гейгера, пристегнутый к поясному ремню, напомнил о себе треском, мерзким таким, по нарастающей – с каждым метром он все громче и громче на нервы капал. Заработали пулеметы, выкашивая толпы ретирующихся солдат.

– Они дали нам время, – процедил Антипин, уходя подальше от пиршества смерти. – У нас есть задача. И мы должны ее выполнить.

Бушевала Зарядка. Пришлось сбавить ход и найти подходящее укрытие.

* * *

Ярость поглощала. Не было прошлого, не было будущего – только мгновения ненависти. Веки распахнулись. Под ними скрывались не человеческие глаза, а желтые белки без зрачков…

…губы искривились в усмешке, чудовище ощупало дыру на животе…

…отбросило от себя железку с оптикой, что порохом пропахла…

Больше нет нужды в человеческом оружии…

…ведь оно само – совершенное оружие возмездия.

Запрограммированное на поиск девушки с глазами из самого синего льда.

Сжало зубы, проревело. Рана, словно по волшебству, затянулась.

Монстр, выбравший своим логовом тело бывшего наемника, возвысился над горой мертвецов.

Глава вторая. Мертвые земли

Мертвое село встретило сержанта и лейтенанта поросшими растительностью развалинами, окутанными туманом и всполохами аномалий. Те дома, что уцелели, глядели пустыми провалами окон. От одной хаты осталась лишь печь, остальное же сгорело в пожаре, насколько можно было судить. Братья по несчастью пошли напролом, отфутболивая носками ботинок крупные угольки, вышли во двор, миновали калитку – вернее, остатки калитки. Несколько досок еще болтались в трухлявом косяке на ржавых скрипучих петлях. И скрип этот, создаваемый ветром, нехило давил на психику. Солдаты освещали себе путь фонарями, заглядывали поверх заборов на брошенные участки, любуясь остатками огородов, захваченных вездесущей полынью. Ближе к центральной улочке пришлось обогнуть по широкой дуге подозрительное марево, что расположилось на дороге.

Автобусная остановка, а рядом с ней – желтый «пазик» с сохранившейся под лобовым стеклом табличкой «Дети». Жестом приказав остановиться, Гусляков прислушался. И сразу же заметил источник шума. У автобуса копошился бродячий пес. Подобрав с земли камень, старлей швырнул его в животное – заскулив, оно скрылось в кустах под треск ломаемых веток.

У знака «Радиационная опасность» Антипин достал дозиметр, сделал замеры – за годы фон немного спал, но все равно превышал норму.

– Лучше не задерживаться.

Как называлось село до катастрофы – не разберешь. Дорожный указатель стоял пустым, краска с него давно слезла. Что с одной стороны, что с другой. Полуживые дома, захваченные зеленью, остались позади. Впереди, в низине, раскинулось знаменитое на всю Зону сельское кладбище. Искатели сторонились этого места. Только у военных не было иного выбора, кроме как идти напрямик. Здешние места они знали плохо, никто из них не забредал сюда на своих двоих – максимум мимо на