Значит, война - Дмитрий Ромов

— Прощай, — усмехнулся я.

— Серёж… ну ты чего? — протянула она, моментально переключаясь и вдруг превратилась в бедного и несчастного котёнка со слезами на глазах. — Там правда не было ничего такого. Я даже намёка никакого не давала… Ну ты же сам отказался. Ты что поверил словам деда?

— Каким словам?

— Матерным, каким ещё! — нахмурилась она. — Даже не обнял меня, не прижал к своей груди широкой. Жених называется… А я скучала, между прочим…

— А я думал, тебе некогда скучать было, — сказал я и засмеялся.

— Ну, хорош, ну правда. Дед наорал, ты ещё. Я его таким не видела… Ты там, кстати, осторожнее, ладно? А то знаешь, от этих… всего можно ожидать… Там у них девки, говорят, огонь.

Она подошла, просунула руки под мои, сложила на моей спине, прижалась, опустила белокурую головку на мне на грудь. Ангелочек.

— Серёж…

— Что?

— Скажи деду, пусть домашний арест отменит. Он только тебя послушает.

— Иди, постой немного на горохе на коленях, — покачал я головой. — А там посмотрим.

— Злой… — вздохнула она.

Она проводила меня до машины, а потом рванула в дом и вынесла пакетик.

— Я ж тебе трусишки купила симпатичные в Дубае. Носи и вспоминай меня…

* * *

С территории усадьбы мы выехали кортежем из трёх тачек. Впереди и позади ехали машины сопровождения. Я на бронированном ширяевском «мерине» находился посерёдке. Мы неслись в аэропорт.

В кармане завибрировал телефон. Это была Жанна.

— Краснов!

— Да, это я. Привет!

— Ты в Москве?

— Пока ещё в Москве, — ответил я. — Но прямо сейчас уезжаю.

— Отставить отъезд. Лети ко мне домой. Быстро.

— Не получится. И по времени, и… я с охраной, короче.

Я не хотел светить её перед службой безопасности. Она поняла.

— Тогда на нейтральной, — сориентировалась она. — Ты откуда едешь и куда?

— Во Внуково, буду минут через тридцать…

— Я поняла. Зайдёшь в бизнес-лаундж. Ты на рейсовом или на своём?

— На рейсовом…

На ширяевском самолётике я бы не долетел. Меня ждали крышесносные восемнадцать часов пути из Стамбула…

— Всё, жди там, я постараюсь подскочить быстро, — сказала она. — Врублю сирену и мигалку.

Я приехал раньше. Встретился с группой суровых чуваков, по которым сразу было видно, что это не самые простые отдыхающие, интересующиеся достопримечательностями Буэнос-Айреса. Руководитель сопровождения передал меня им и мы двинулись вместе. Я кое-как отделался от них, чтобы зайти в бизнес-лаундж. Они остались снаружи накапливать классовую ненависть, а я вошёл внутрь. Учитывая, что долгий полёт им предстояло провести в «экономе», проблем с накоплением не предвиделось.

— За мной не ходите, — сказал я и нырнул за дверь.

Парни встали у входа, пугая людей своей скульптурной монументальностью.

Жанны не было и мне пришлось подождать минут пятнадцать. Наконец, она вошла. Деловая, стремительная и, на счастье, в гражданке.

— Привет, — хмуро бросила она и села рядом со мной на мягкий, располагающий к расслабухе, диван.

— Привет, что за спешка? Что-то случилось?

— Что за спешка? — переспросила она и голос прозвучал крайне жёстко, звякнув металлом. — Ты крутишься с этими бандюками. И это очень плохая идея. Это, вообще-то, очень плохо может закончиться. Ты сидишь в вип-зале, как наследный принц, а я, как дура и идиотка, бросаю всё и бегу к тебе. Это чё за херня, Краснов?

— Любовь? — спросил я.

— Я тебя сейчас урою! — прошипела она.

— Ладно, — подмигнул я, — просто хотел услышать что-то приятное. Вообще-то, я твой агент, ты помнишь? И мы с тобой по одну сторону закона, если что. Это я к вопросу про бандюков, с которыми я вожусь.

— Это мы с тобой ещё обсудим при более благоприятных обстоятельствах, — кивнула она. — Но вообще-то, я могу и без агента обойтись, а то он всё глубже и глубже куда-то проваливается, как мне кажется…

— Ты же пригласил меня не для воспитательной беседы, — улыбнулся я.

— Угадал, — недовольно буркнула она. — Вернее, не только для неё.

— Это что?

Она протянула мне свой телефон. На экране была фотография документа.

— Это вот что, — ответила Жанна. — Поступило в Следственный комитет от адвоката одного бандоса, который якобы повесился сегодня ночью в СИЗО Верхотомска. Слышал что-нибудь об этом?

— Так все паблики и каналы об этом кричат, — кивнул я. — Так что, слышал, да.

— Быстро-быстро, — сказала она. — Читай. Заявление поступило и было сразу приобщено к одному очень интересному дельцу.

— Можешь мне перекинуть? — спросил я, растягивая буквы на экране её мобильника.

— Нет, — покачала она головой. — Исключено. Я и фотографировать не должна была. Читай скорее.

Председателю СК РФ. Заявление.

— От Давида? — поднял я глаза на Жанну. — Передать в случае моей смерти? О чём это? Тут несколько страниц что ли?

— Читай, — повторила она. — Самолёт без тебя не улетит…

2. Буэнос-Айрес

Легавые (подружейные собаки) используются для охоты на боровую, полевую и болотную пернатую дичь. Они находят птицу с помощью верхнего чутья — улавливают запах, подняв голову и широко раздувая ноздри. Когда легавая обнаруживает дичь, она замирает в характерной напряжённой позе — стойке, приподняв переднюю лапу и задрав хвост. Взгляд собаки при этом направлен в сторону добычи. Такая стойка — врождённое качество, которое развивается в процессе дрессировки…

Я посмотрел на Жанну. Она выглядела серьёзной, сосредоточенной и немного нервозной.

— Ты чего, Жанна? — спросил я. — Что за мандраж?

— Читай, — хмуро кивнула она. — Времени мало…

Но дело было явно не во времени. Я пристально посмотрел на неё.

— Читай, читай, — повторила она и незаметно огляделась. — Тут камеры везде… Плохая была идея…

Она покачала головой, а я пожал плечами и тихонько прочёл:

— В случае моей внезапной кончины, убийства, несчастного случая или самоубийства прошу проверить обстоятельства дела Павла Ланского…

— Тише ты… — зашипела она, снова оглянувшись по сторонам. — Про себя читай!

— Понял… А можешь меня по-быстрому в курс дела ввести? Что это за дело Ланского?

— Ты прикалываешься? — вытаращила она глаза. — Ты не слышал