Правосудие Темного мира, или Ван Хельсинг из Саратова - Рита Роу

Подхожу к напольному зеркалу в тяжелой раме — и снова охреневаю.

Это был я. И одновременно — не совсем я. Из зазеркалья на меня пялился раскачанный терминатор. Рост вытянуло сантиметров на десять. Руки огромные, узловатые, перевиты темными венами. Наколки поплыли странной вязью до самых плеч. По шее сползают чужие, длинные волосы. Но глаза всё те же — хрустальные льдинки в небесно-голубой радужке.

— Ну пиздец! — выдыхаю, ощупывая руки. — Как я с такими банками задницу-то подтирать буду⁈

Я в ахуе рухнул на кровать — голый, раздавленный этим сюрром.

— Черт… Я явно сдох тогда, в баре, — прошептал глухо. — И попал на тот свет. Теперь буду жить в этих исторических хоромах, гонять лакеев… Судя по квадратуре, тут явно не бедствуют. Может, пару девственниц подкинут для знакомства с новым фраером…

Желудок свело спазмом голода. Под ложечкой засосало так, что захотелось выть.

Взгляд нашарил шкаф. Побрел к нему, каждое движение давалось с трудом, словно шагаю я как в детстве, в вязком гудроне. Дернул ручку. Внутри висит единственный костюм: черная кожа, тяжелый плащ в довесок. Все пахнет оружейным маслом и лесом.

Натянул на себя. Костюмчик сел странно. Швы впились в кожу, но плечи оказались шире моих новых плеч.

— Ну приехали, мать вашу, — выдохнул своему отражению. Терминатор в черной коже мрачно кивнул в ответ. — Прям Ван Хельсинг из Саратова.

Заебись апгрейд.

4

Я толкнул дверь спальни. Тяжелое дерево поддалось с неохотой, выпуская меня в бесконечный каменный зев коридора. Воздух шевельнулся вековой пылью и старым воском. Под ногами застыли плиты черно-белого мрамора, выложенные шахматным порядком. Высокий сводчатый потолок потерялся во мраке, опираясь на массивные колонны, похожие на стволы окаменевших деревьев. Свет шел только от редких настенных факелов, они горели ровным желтым пламенем, не давая тепла, лишь подчеркивая мертвенную бледность моей новой обители.

М-да. Атмосферненько.

На выходе из комнаты стоял странный алтарь. На резном дубовом столе, инкрустированном тусклым перламутром, покоился тяжелый кубок. Он был доверху наполнен вязкой багровой жидкостью.

Вонище от него стояла знатная — медь, тухлятина и сладкий запах жженого сахара. Голодный желудок, который последние сутки питался исключительно валидолом и нервами, скрутило рвотным спазмом. Я как любой здоровый мужик хотел жрать уже просто до звездочек в глазах. Желудок прилип к позвоночнику и требовал мяса.

Беглый осмотр помещения удивил наличием арбалета и ножей, сделанных из качественной стали. Не какая-то сувенирная штамповка, а честная работа: воронение глубокое, баланс идеальный. Сам мой новый наряд намекал свободными карманами, чтобы я что-нибудь прихватил. Ну чисто, для антуража.

Я никогда не боялся холодного оружия, профессия все же характерная. На своем веку я выковал немало именных клинков для охотников и даже пару боевых топоров для исторических фестивалей. А вот арбалет для меня был темным лесом, слишком много мелких деталей, которые нельзя исправить ударом молота.

Похрен.

Не стал особо заморачиваться. Прихватил три ножа-бебута с хищно загнутыми лезвиями, рассовав их по внутренним карманам плаща так, чтобы рукоять всегда ложилась точно в ладонь. Скинул со стены арбалет, закинув его за спину. Ремень скрипнул, принимая вес. Небольшие болты, лежавшие в кожаном колчане, явно имели серебряные наконечники — металл отдавал в пальцы холодом иначе, чем обычная нержавейка. Сунул горсть в карман.

Ништяк.

Мне, как ни странно, стало комфортно. Вес железа всегда успокаивал лучше любого психотерапевта. Ощущение контроля над физикой возвращало мне рассудок.

Ну погнали.

А вдруг тут за еду бои проходить будут? Хмыкнул собственным невеселым мыслям и пошел искать шведский стол. На крайний случай хотя бы малую столовую для гостей.

Ебучий замок оказался не просто огромным, а мегаогромным. Лабиринт Минотавра, построенный садистом-параноиком. Я словно ходил внутри оболочки спящего зверя. Каждый пролет винтовой лестницы был похож на предыдущий: те же желтые огни-факелы, тот же узор паутины в углах, та же гнетущая тишина, которая звенит в ушах сильнее любого шума. И самое страшное — здесь не было ни души. Ни скрипа дверей, ни сквозняка, ни эха собственных шагов. Тупо мертвый камень.

Блядь. Это давило на психику похлеще мажористого заказчика в понедельник утром.

Пытаясь проложить хоть какую-то карту или закономерность в голове, я спустился на первый этаж. Замок играл со мной в наперстки, словно знатный шулер. От голода начала кружиться голова, ноги стали ватными.

Я подошел к невзрачной двери в тупиковом коридоре. Никакой серебрянки, обычное потемневшее дерево. С надеждой на плотный ужин, я толкнул дубовую створку и замер.

Комната метров двадцать квадратных была забита под завязку. Она буквально дышала насилием и знаниями. Полки книг уходили под самый потолок, удерживаемые толстыми железными скобами. Рядом соседствовало разнообразное оружие.

Пиздец, галерея инквизиции.

На стенах висели резные секиры, тяжелые бердыши и множество других кованых изделий. Я подошел ближе, провел пальцем по лезвию одного из топоров. Идеальная заточка. Никаких зазубрин. Работа мастера, знающего свое дело. Кузнеца.

О, это была моя стихия. Мой личный ковчег. Я прошел вглубь, колыхнув полами тяжелого плаща, и сразу схватился за рапиру, висящую отдельно. Приятная тяжесть серебра уверенно легла в руку. Центр тяжести чуть смещен к гарде — для быстрых уколов. Моя рука кузнеца помнила и знала этот вес.

Я подошел к массивному столу из мореного дуба. Толстый, потрепанный фолиант в кожаном переплете был открыт на середине, закрепленный чугунной закладкой-черепом. Текст немного озадачил меня. Почерк размашистый, нервный, брызгающий чернилами:

«Вампиры. Вурдалаки. Нежить, что питается кровью живых и подлежит уничтожению в любом случае. Какой бы образ не принимала тварь — аристократичный лорд, грязный бродяга или пышногрудая девица — ей верить нельзя. Серебро режет их плоть. Солнце сжигает дотла. Огонь очищает…»

И прочее, прочее, от чего волосы на затылке встали дыбом, лоб покрылся холодной испариной. Горло пересохло мгновенно. Либо я в подвале сумасшедшего ролевика-косплеера. Либо…

Взгляд скользнул ниже, к вырванному титульному листу, прижатого чернильницей в виде вороньего черепа.

Автор: Ник Палач.

Сука.

Та баба в латексе сказала… «Палач мертв».

И это значит… ну, нет… сукаааааа…

Воздух застрял в легких. Комната качнулась.

Я медленно опускаюсь в высокое кожаное кресло. Ноги больше не держат.

Листаю страницы дрожащими пальцами.

Эта книга — блядский дневник. Это чертова инструкция по эксплуатации теперь мой личный дневник. Точнее тела, в котором я оказался. Биография охотника за нечистью в Темном мире Трансильвании.

Я поднимаю взгляд на стену, где висят маски — оскаленные пасти убитой нежити. Охуенно, только графа Дракулы в замке мне не хватало.