Правосудие Темного мира, или Ван Хельсинг из Саратова - Рита Роу

class="p1">Получается, я и есть автор этого бреда. Тот парень в баре умер окончательно и переселился. Сердце там, среди шотов и кальяна, просто поставило точку.

И походу… замок теперь мой. Вместе с этой ебаниной за дверью.

5

Вот бы сейчас надраться. До чёртиков, до блевоты, чтобы этот мир расплылся в мутную кляксу, а потом, чтобы мама отчитывала, пока в себя не приду. «Опять ты, Николай, в какую-то авантюру влез! Да что ж за наказание такое!» — вот бы услышать её голос, строгий, но родной, и чтобы за этим голосом была кухня, чайник, запах жареной картошки…

Мечтай, мечтай, Палачов.

Теперь твоя реальность — это какие-то твари из сверхъестественного мира, вечно урчащий желудок и тишина, от которой хочется орать.

Допился, идиот.

Да ну, нахрен, такой расклад. Прежде чем меня, как моего предшественника, ухайдохают, я тут с голоду сдохну.

Подхожу к сундуку, он кажется идеальным для хранения ценностей. Ну, или хотя бы для того, чтобы спрятать в нём свою внезапно пошатнувшуюся адекватность. Открываю крышку и… застываю.

Ну ни хуа-хуа!

Ларец оказался настоящим кладом: под завязку набит украшениями, и, судя по всему, всё — оригинал. Не какая-то там бижутерия из подземного перехода, а вещи с историей, тяжёлые, холодные, иномирные.

Я как Кощей, запускаю пятерню в сундук и ковыряю до самого дна, будто пытаюсь нащупать хоть какой-то смысл в этом безумии. Да тут на две жизни хватит! На три, если жить скромно.

Сажусь на рядом стоящий диван и начинаю примерять кольца — на каждый палец по штуке. Сижу, смотрю на свои руки, увешанные золотом, и хихикаю нервно, как мальчишка, который стащил у отца сигарету.

— Ну вот, теперь я как султан Сулейман, — бормочу себе под нос, пытаясь удержать серьёзное лицо, но смех прорывается снова, злой, горький. — Только гарема не хватает. И еды. Еды — в первую очередь.

Что, сука, делать дальше? Пожрать — это, конечно, задача номер один. А дальше? Я что, должен тут сидеть, как в бункере, и ждать, когда за мной придут? Или мне за кем-то идти?

Короче, вопросов, к сожалению, больше, чем ответов. Сидеть и ждать у моря погоды — это так себе перспектива. Жизнь не дрянной сериал, где в середине серии всё само собой рассосётся.

Жизнь, как оказалось, делает выверты и покруче.

Рассовав несколько побрякушек по карманам, на всякий случай, вдруг пригодятся как валюта в этом странном мире, решаю выйти в ночь.

А была не была!

Я, конечно, не Иванушка-дурачок, за стрелой не побегу. Но стрелами запастись не мешало бы. Еще снимаю булатный меч со стены, пристегиваю к поясу и кривлюсь, глядя на своё отражение в тёмном стекле единственного окна:

— Ну, блядь, Терминатор, Ван Хельсинг и Ведьмак в одном флаконе. Обидно будет, если убьют в первую же вылазку за пищей.

Так, стоп, что я знаю про нежить? Из фильмов: жечь их надо, головы рубить желательно, в сердце — деревянный кол, ну и, наверняка, для надёжности — молитву прочитать.

Вроде в таком порядке, или наоборот? Да хрен его знает!

Рука сама тянется к шее. Крестик на месте. Холодный, привычный, маленький.

— Слава богу, — шепчу, и в этом «слава богу» столько усталости, что хватило бы на десяток исповедей.

Короче, если что, в некрологе будет написано: «Сгинул в ебучих лесах Трансильвании». Уебищно звучит, если честно. Но зато честно.

Покидаю убежище.

Вдыхаю ночной воздух — он пахнет сырой землёй, дымом и далекими пряностями. Делаю шаг вперёд, в темноту, где, возможно, прячется не только опасность, но и ответ на хоть один из моих вопросов.

6

Выхожу из замка, оглядываюсь.

Дыхание спирает на ветру. Бля…

Какой же он мрачный. Не просто старый, а мертвый. Огромная каменная глыба, вросшая в базальтовый склон так, что кажется, будто она тут выросла сама по себе, как гриб после дождя. Узкие арки окон-бойниц смотрят слепыми глазами, а по краям крыши сидят горгульи. Или хрен знает кто: смесь летучей мыши, бульдога и налогового инспектора. Камень выщерблен временем до такой степени, что сланец блестит под луной, как рыбья чешуя.

Интересно, это Румыния или Венгрия?

Хотя какая разница. По географии и истории у меня стабильно было «2». Как мама ни старалась вразумить сынка своего ремнем и учебником, особых успехов я никогда не делал.

И вот теперь жалею. Хоть бы знать, какой сейчас год, век, и вообще, какая реальность — феодальная раздробленность или уже крепостное право отменили?

Парни бы оценили этот готический угар. Я, конечно, не деревянный дуболом, в Европе был. В Праге пиво пил, в Дрездене на руины пялился.

Средневековье видел и даже иногда щупал руками, пока смотритель не видит. Но такой махины не встречал. Как человек смог построить такую дуру в абсолютной глуши, где нет ни единого фонаря, ни намека на городскую инфраструктуру? Ни экскаватора, ни башенного крана. Сплошная логистическая жопа. Ни один прораб с Петровича сюда арматуру не повезет.

Ладно, рефлексировать потом будем.

Пошагал к воротам. Спрятанное железо тянуло одежды к земле холодом, но я бодренько перебирал ногами, стараясь обдумать план действий. Что я, малахольный, отступать не буду! За жратвой в мир пошел, значит за жратвой. Явно здесь доставкой через агрегаторы население не балуют. Да и телефона нет.

Шагнул за ворота. Хороши! Монументальные створки, узор витиеватый. Надо будет эскиз срисовать, если выживу. Мало ли что, вернусь домой — забабахаю такие же на даче, соседи от зависти подавятся шашлыками.

Шагнул и охренел. Что ни час, так сюрпризы нового мира. Скоро удивляться разучусь. Буду как мертвец двигаться, только без гнильцы, чисто по инерции, да пищу искать.

За красивой средневековой ковкой оказалась тачка.

Вот это, сука, поворот сюжета. Спилберг обзавидуется.

Тачка была явно на ходу, марка незнакомая. Такой гибрид брутального внедорожника вроде старого «Гелика» и открытого военного багги. Резина зубастая, клиренс — колесо моей старой «девятки» пройдет. Рама сварена из серебристого металла.

Я обошел машину по кругу. Дернул ручку водительской двери. Та обдала ладонь сухим жаром, словно машина стояла тут давно заведенной. Щелкнул центральный замок. Открылась.

Охренеть! Система узнавания какая-то! Биометрия в замке графа Дракулы.

Гы.

Потер ладонь о штаны — мало ли, может, отпечаток пальца считывает — и прошелся вокруг еще раз.

В кузове лежали какие-то пыльные мешки, перетянутые кожаными ремнями и залитые сургучом. От них пахло сырой травой, зверобоем и местами отчетливо отдавало плесенью. Старый