Я – Товарищ Сталин 9 - Андрей Цуцаев

ограничивается беседами в кулуарах, за закрытыми дверями, в загородных домах или клубах. Но реальных шагов нет. Генералы боятся — и есть чего. Гестапо везде: в штабах, на полигонах, в канцеляриях, даже в офицерских столовых. Любой намек на заговор — и арест на следующий день, без суда.

Сергей постучал пальцами по столу.

— Присяга держит их, конечно. И страх. После смерти Гитлера они видели, как партия давит любые попытки проявить недовольство. Геринг использует это умело. Но ведь недовольство растет? Бломберг на той встрече 12 сентября что-то еще сказал, кроме упоминания бардака?

— Да, добавил, товарищ Сталин: «Если так пойдет дальше, армия потеряет лицо перед Европой, перед всем миром». Фрич кивнул, но промолчал. Он вообще осторожнее — слова на ветер не бросает.

— Расскажите теперь о Беке подробнее.

— Бек, начальник генштаба сухопутных войск. Наш человек в штабе сухопутных войск передает: Бек собирает единомышленников. Проводит неформальные встречи, обмен мнениями за ужином. Говорит о «восстановлении чести армии», о том, что Геринг разрушает дисциплину своими фаворитами. Вот слова от 16 сентября: Бек говорит Фричу — «нужен порядок, а не бардак». Фрич отвечает коротко: «ждем подходящего момента». Но пока только ожидание.

Сергей нахмурился.

— Момент… Какой момент они имеют в виду, Павел Анатольевич? Экономический провал? Внешнеполитический? Или просто ошибка Геринга?

— Ждут, когда Геринг сам споткнется, товарищ Сталин. Если он даст слабину, генералы могут стать активнее. Но пока инерция их держит: присяга, страх перед Гестапо, отсутствие явного лидера. Бломберг слишком осторожен, Фрич выжидает, Бек — самый активный, но один не потянет всю армию, нужны союзники.

Сергей откинулся в кресле, потер подбородок.

— Канарис? Абвер? Он с ними или с Герингом? Что передает источник?

— Канарис нейтрален, но следит за всеми сторонами. Его люди доносят Герингу о каждом подозрительном разговоре, о каждой встрече. Генералы знают об этом — говорят намеками, эвфемизмами, чтобы не подставиться. Но Канарис и сам недоволен — Геринг хочет поставить своего человека в Абвер, сделать его подконтрольным.

Судоплатов положил на стол схему — это была структура высшего командования вермахта. Три имени в центре, обведенные красным: Бломберг, Фрич, Бек. Стрелки показывали связи, встречи, влияние.

— Бломберг — формально выше всех. Но влияние падает — Геринг оттирает его постепенно. Фрич — командующий армией, отвечает за сухопутные войска, за людей. Бек — генштаб, мозг операций, планы. Они трое — главное ядро немецкой армии. Если один прибегнет к активным действиям, остальные могут поддержать. Но пока — это только разговоры за закрытыми дверями, в загородных домах.

Сергей кивнул, взял досье на Бломберга — толстое, с фотографиями, биографией от Первой войны, выдержками из личных писем.

— Бломберг. Он с Гитлером был близок, вместе строили вермахт после Версаля. Почему же молчит теперь? Что его держит?

— Боится, товарищ Сталин. Говорят, что у Геринга есть на него компромат в кармане, который он может пустить в ход в любой момент. Но в узком кругу откровенен. На встрече с промышленниками 10 сентября жаловался: деньги идут на дворцы, на охоту, только не на армию. Фрич был рядом — молчал, но кивнул. Бломберг добавил: «Армия создана не для личных амбиций фюрера, она для Германии».

— Фрич. Что он за человек? Расскажите подробнее, Павел Анатольевич.

— Прусак чистой воды, старая школа, товарищ Сталин. Дисциплина, порядок, традиции кайзеровской армии. Геринга — тихо презирает.

Сергей отложил досье, взял следующее — на Бека, еще толще, с меморандумами, схемами.

— Бек. Самый активный, говорите? Что он делает конкретно?

— Да. Пишет меморандумы, распространяет среди десяти-пятнадцати доверенных генералов. Критикует стратегию Геринга — слишком много авиации, мало пехоты, танков. Говорит: «Мы не можем воевать одним небом, нужна наземная мощь, сухопутная сила». Встречается с Фричем, с Бломбергом. Но осторожно — только в загородных домах, без секретарей, без лишних ушей, чтобы никто не знал содержание разговоров.

— Учения. «Восток» в октябре — это их проверка? Что там планируется?

— Пятьдесят тысяч солдат, задействованы танки, авиация. Симуляция удара на восток, полный размах. Бек саботирует учения: задерживает приказы, сокращает масштабы, ссылается на нехватку ресурсов, на погоду. Геринг требует полного размаха, но терпит пока — не хочет конфликта перед Европой, перед иностранными наблюдателями. Фрич поддерживает Бека — молчит на совещаниях, но не вмешивается. Бломберг на совещании 17 сентября сказал: «Учения — это хорошо, но без подготовки — это пустая трата денег и времени, а новому фюреру нужно только шоу».

Сергей встал, подошел к карте на стене, ткнул пальцем в Берлин, потом в район Потсдама, провел линию до Нюрнберга.

— Бломберг, Фрич, Бек. Подтолкнуть их как-то можно? Компромат, слухи, что-то еще?

Судоплатов поморщился, подумал секунду.

— Рискованно, товарищ Сталин. Провал — и Гестапо всех вырежет за одну ночь, как в 34-м. Генералы это помнят, боятся. Лучше дать компромат на Геринга — растраты, морфий, коллекции картин. Передать Фричу через адъютанта. Пусть сам решит, как это использовать. Или пустить слухи в Абвере — о том, что Геринг хочет устроить чистку, убрать старых агентов.

— Сделайте это, Павел Анатольевич. Тихо, без шума, чтобы никого не спугнуть. И вербовку в их окружении надо ускорить. Адъютанты, секретари — это люди, через которых все проходит.

— Уже работаем, товарищ Сталин.

Сергей вернулся к столу, сел, налил воды из графина в стакан, отпил глоток.

— Планы Геринга. Что он задумал в ближайшее время? Кроме дворцов и охоты, что у него на уме?

Судоплатов перелистнул страницу и перешел к новому.

— Пока расставляет своих людей повсюду, товарищ Сталин. В люфтваффе — уже все под контролем, свои летчики на всех постах, от командиров до штабистов. В сухопутных войсках — медленно, но верно, шаг за шагом. Назначает лояльных на второстепенные посты, чтобы не спугнуть генералитет сразу, не вызвать открытого бунта. Но главное — Абвер. Хочет сменить руководство. Канарис ему мешает, слишком независимый, знает слишком много. Наш человек в Абвере передает: Геринг недоволен, планирует поставить своего. Пока непонятно, кого именно. Решение примет в октябре, перед учениями «Восток», чтобы укрепить тыл.

Судоплатов продолжал, перелистывая страницы, показывая схемы, даты:

— Геринг также планирует чистку в генштабе. Не сразу — после учений, в ноябре, когда пыль осядет. Хочет убрать двух-трех человек из окружения Бека. Под предлогом «неэффективности», «старых методов», «непонимания новой войны». Бек знает об этом. Он готовит ответ: меморандум с подписями генералов. Если Фрич подпишет — то вес меморандума будет огромный, пол-армии за ним.

Сергей задумался и посмотрел на карту.

— Бломберг подпишет такой меморандум? Или струсит?

— Не уверен пока. Боится компромата, боится за семью. Но