Кавказский рубеж - Михаил Дорин

Она громко кричала, пытаясь что-то сделать с раной на ноге. А в это время по её бедру расплывалось красное пятно.

— Тихо, маленькая, тихо, — подбежал я к ней.

Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё леденело.

— Мужики! Ремень! У кого есть? — крикнул я.

Какой-то парень с безумными глазами стянул с брюк ремень и кинул мне. Я перетянул детскую ножку выше раны, затягивая кожу до побеления. Кровь перестала бить фонтаном.

— Держись, кнопка, держись, — громко говорил я.

Девочка слегка успокоилась и уже просто плакала. Слёзы продолжали стекать по её щеке, образуя тонкие линии на размазанных пятнах крови.

Вокруг творился ад. Люди бегали, кто-то рыдал над телами, кто-то просто стоял в ступоре, глядя на свои окровавленные руки. Местные мужики уже тащили раненых к машинам, не дожидаясь скорой.

Я поднял девочку на руки и понёс к машинам.

— Давай, брат. Я в больницу! — крикнул мне подбежавший водитель такси «Волги».

Передав девочку, я вытер руки о свои спортивные штаны. Ладони были липкими и красными.

Машина с девочкой быстро рванула по дороге в сторону больницы, а я оглянулся на море. Оно всё так же ласково шумело, а солнце ярко светило. Но мир изменился безвозвратно.

Через полчаса я вбежал в номер, едва не выбив дверь плечом. Сам я был весь в пятнах чужой крови, а дыхание слегка сбито.

— Саша! — выскочила Тося в коридор.

Её медицинский взор тут же начал меня сканировать на предмет ран.

— Вижу, что кровь не твоя. В чём дело? По телевизору такое передают, что не могу ничего понять.

На лице Тоси не было паники, а только сплошное непонимание происходящего. Сложно человеку с ходу понять, что вот так может начаться война между братскими народами. Мне ли этого не знать…

— Сейчас два вертолёта ударили по центральному пляжу. Я был там и всё видел, — ответил я и быстрым шагом подошёл к телефону.

Я схватил трубку на тумбочке и застучал рычагом.

— Алло! Коммутатор! Твою мать, — выругался я и повесил трубку.

В трубке была только мёртвая и ватная тишина. Ни гудков, ни помех.

Тося присела на кровать, обхватив себя руками. Она уже была на войне, видела и смерть, и слёзы. Наверное, отвыкла уже от того чувства, когда в любой момент может что-то подобное начаться.

— Саша, мы же ведь одна страна с Грузией? Как такое может быть?

— Мы уже давно не одна страна. И Абхазия с Грузией тоже. Вот поэтому и война, — ответил я, уходя в душ.

Пока я приводил себя в порядок, Тося включила телевизор. Вернувшись из ванной, я увидел, как экран моргнул и пошла рябь. Затем появилась картинка. В студии сидел человек с уставшим, но жёстким лицом. Это был Владислав Ардзинба — председатель Верховного Совета Абхазской ССР.

— Я обращаюсь к вам в этот трудный час. На нашу землю вторглись вооружённые формирования Госсовета Грузии, в числе которых уголовные элементы, которые сеют смерть и разрушения на нашей земле…

В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Паша Иванов, старший бригады инженерно-технического состава. Лицо у мужика было серое.

— Командир, я тут слышал… а ты уже тоже слушаешь, — кивнул он на телевизор.

Ардзинба продолжил говорить о попытках урегулирования споров с Госсоветом Грузии, но всё тщетно.

— На наши предложения решить вопросы взаимоотношений мирным, цивилизованным путём нам ответили танками, самолётами, пушками, убийствами, грабежами, — продолжал председатель Верховного Совета.

— Что делать будем? Мужики волнуются, — спросил Паша.

— Не паникуем и выполняем свою работу. Готовимся к убытию на аэродром. Мы прикомандированы к 215-й эскадрилье. Значит, будем действовать по команде её командира, — говорил я, натягивая штаны от камуфлированного лётного комбинезона.

Паша вышел из номера, а я решил присесть ненадолго. Опустившись рядом с Тосей, я взял её руку, а она прижалась ко мне.

— Грузия уже объявила о независимости. Они всю жизнь считали и считают, что Абхазия — это их земля. И в данный момент этой грузинской власти было передано много оружия от советских частей в Грузии. Плюс к этому большинство советских войск из Абхазии тоже выведены. Так что, всё к этому и шло, — объяснил я.

Тося выдохнула и поправила волосы.

— Тогда что будем делать? Выполнять приказы? — спросила она.

— Если они поступят. А пока, давай соберём вещи.

Мы ещё не успели собраться, как к корпусу подкатил пыльный армейский «ПАЗик».

Все грузились быстро, без разговоров. Пока ехали через город, я смотрел в окно. Гудаута изменилась мгновенно, словно кто-то переключил тумблер с «Курорт» на «Война».

На улицах царил хаос. Люди бежали, тащили какие-то сумки и баулы. Возле магазинов собирались очереди. Сметали всё — хлеб, крупы, спички.

Мимо нас с воем пронеслась жёлто-синяя «канарейка». Это милицейский УАЗик, битком набитый людьми с автоматами. На перекрёстках уже собирались толпы мужчин. Кто-то был с охотничьими двустволками, кто-то просто с палками или арматурой. Лица у всех были злые, решительные. Абхазы собирались защищать свои дома.

На КПП аэродрома нас пропустили быстро. Как и ещё несколько десятков человек гражданских. Похоже, что наши туристы уже ищут убежище.

Здесь, за бетонным забором, атмосфера была другой. Не паника, а предельное, звенящее напряжение боевой работы.

— Женщин и гражданских, в казарму батальона охраны! Ваш техсостав просят прибыть в ангары. В распоряжение инженерной службы! — кричал прапорщик, встречавший автобус.

— Я скоро приду. Не бойся. Здесь самое безопасное место, — сказал я и быстро обнял Тосю.

Она кивнула и пошла за остальными. Но потом резко обернулась.

— Саша, я там ещё кое-что забыла сказать, — начала говорить Тося, но резко прервалась.

Прямо над нами, разрывая уши грохотом, в небо поднялась пара Су-27. Форсажные факелы резали горячий воздух. Похоже, что истребители уходили на перехват или патрулирование. То есть демонстрировать силу.

— Что случилось? — спросил я.

Тося посмотрела куда-то в сторону и показала на санчасть.

— Я могу помочь. Вдруг привезут раненых. Там тоже безопасно, — указывала она на здание медпункта.

— Хорошо. Только будь на территории.

Тося поцеловала меня и убежала с сумками в сторону санчасти.

Пока я шёл к штабу, то продолжал оценивать положение дел. На стоянках суетились техники. Они быстро снимали заглушки, подкатывали тележки с вооружением к вертолётам, готовя Ми-8 и Ми-24 к вылетам. Пахло сгоревшим керосином и разогретым асфальтом.

По периметру и у ключевых объектов я заметил новых людей. Это были явно не солдаты из батальона охраны. У различных объектов выставлялись крепкие парни в тельняшках и голубых беретах,