Беглец - Алекс Рудин

— Молодец, господин профессор, — по-свойски кивнул Кузьма Петрович. — Дельную мысль подсказали.

— Благодарю вас, — улыбнулся Зимин.

Владимир Гораздов тем временем молчал, задумчиво глядя на профессора. Казалось, он пытается что-то вспомнить.

— Может, тигровый глаз? — с сомнением пробормотал он себе под нос.

И тут же покачал головой.

— Нет, не подойдет.

Прищурился еще раз и воскликнул: — Горный хрусталь, ну, конечно! Господин Зимин, я могу сделать для вас артефакт усиления магического дара. За основу возьму горный хрусталь, он вам определенно подходит. И сделаю оправу из золота. Хотите?

— Вы считаете, есть смысл усиливать то, чего нет? — с сомнением спросил профессор.

— Не знаю, — честно ответил Гораздов. — Но на вашем месте я бы непременно попробовал.

— Обязательно нужно попробовать, — поддержал я артефактора.

Впрочем, была у меня еще одна идея, но о ней я предпочел пока никому не говорить.

— Владимир Кириллович, у вас сегодня есть урок? — спросил я Гораздова.

— Да, — кивнул артефактор. — Сейчас с ребятами занимается Аня, а потом мой черед. Покажу им, как делать самопишущее перо. Штука простая, но полезная.

— Вы можете уступить ваше время Сергею Николаевичу? — спросил я. — Он хочет провести пробный урок для студентов академии.

— С удовольствием, — кивнул Гораздов, — а мы с Кузьмой Петровичем пока охранную систему до конца отладим.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

* * *

— Надо же, настоящие артефакторы! — восхищенно сказал Сергей Николаевич, когда мы с ним шли к зданию Академии. — Как вы думаете, Александр Васильевич, этот артефакт усиления дара сможет мне помочь?

— Не знаю, — честно ответил я, — но попытаться определенно стоит.

Как раз в этот момент из парка магической академии показались студенты и Анна Владимировна Гораздова. Студенты шли плотной группой и оживлённо о чём-то переговаривались.

Все, кроме Михаила Долгорукова. Он держался в стороне со своим привычным недовольным выражением на лице.

Рядом с Еленой Разумовской плыл в воздухе большой деревянный ящик. Его бока были обтянуты частой металлической сеткой. Ящик летел благодаря магии воздуха, а Разумовская направляла его полет небрежными движениями левой руки.

Когда я разглядел содержимое ящика, у меня похолодело в груди.

Внутри ящика были змеи. Судя по характерному зигзагообразному узору на спине — гадюки.

Они шипели и извивались, разъяренные тем, что их посадили в ящик. То и дело, одна из змей бросалась на сетку, стараясь вцепиться в нее зубами.

Увидев меня и профессора, студенты направились к нам.

— Александр Васильевич, мы переловили всех ядовитых змей в парке, — гордо сказал Данила Изгоев. Анна Владимировна выгоняла их из кустов, а я приманивал магией крови. Теперь по парку можно гулять без опаски.

— А куда вы их несёте? — поинтересовался я.

— Отдадим нашему алхимику, — улыбнулась Гораздова. — Яд гадюки входит в состав многих полезных зелий. Ребятам будет чем заняться на уроках алхимии.

И тут громко, оглушительно хлопнула входная дверь академии. Из нее выскочил человек в огромных очках. Испуганно оглядываясь, он побежал к воротам.

— Это же Алексей Витольдович, наш алхимик! — удивилась Гораздова. — Куда он бежит?

Мне тоже стало любопытно.

— Алексей Витольдович! — окрикнул я алхимика.

Но мои слова заглушил второй хлопок двери. Вслед за алхимиком на улицу выскочил Чахлик.

— Стойте! — грозно взревел он, — Немедленно остановитесь!

Алхимик пригнулся и побежал еще быстрее.

Тогда Чахлик, не прекращая погони, резко взмахнул левой рукой. Я уже видел это движение. Именно так Никита Михайлович использовал ударные магические заклинания.

Ноги Алексея Витольдовича подогнулись, и он мягко рухнул на брусчатку двора. Но даже теперь он пытался ползти к воротам, цепляясь за камни.

Чахлик подбежал и остановился над ним, держа руку наготове для нового удара.

— Это магия смерти, — предупредил он алхимика, — Так просто вы от меня не отделаетесь.

— Валериан Андреевич, что происходит? — окликнул я Чахлика.

Маг смерти оглянулся и увидел меня.

— А, вы тоже здесь, Александр Васильевич? Отлично! Этот негодяй пытался сбежать. Заявил, что тоже увольняется, и немедленно. Я пытался его образумить, но, видите ли, он уперся. А между прочим, по имперским законам он обязан отработать в академии как минимум две недели. Когда я пригрозил, что задержу его силой, он попытался сбежать.

— Из-за этого вы шарахнули его заклинанием магии смерти? — изумился я.

— А что мне еще оставалось делать? — нисколько не чувствуя себя виноватым, пожал плечами Чахлик.

— Вы ответите за это! — простонал алхимик, переворачиваясь лицом вверх. — Вы искалечили меня, убили!

— Еще чего! — презрительно бросил Чахлик. — Всего лишь заставил ваши мускулы омертветь. Это снимается одним движением руки.

— Будьте так любезны, снимите заклинание, Валериан Андреевич, — вежливо, но твердо сказал я Кощею. — Нам не нужны сложности с полицией.

— Извольте, — неохотно согласился Валериан Андреевич.

Он повел ладонью над ступнями алхимика и резко кивнул:

— Все, можете вставать, хватит притворяться.

Я помог Алексею Витольдовичу подняться. Алхимик был до смерти напуган. Его руки тряслись, а колени подгибались.

— Мои очки, — бормотал он, бестолково хлопая себя по карманам.

— Вот они.

Я поднял очки, которые отлетели в сторону при падении, и отдал их алхимику. Одно стекло в очках треснуло.

— Жаль, что мы с вами не познакомились раньше, Алексей Витольдович, — сказал я. — Но, может быть, вы хотя бы сейчас объясните, почему решили уволиться? Вас кто-то заставил?

— Никто меня не заставлял, — упрямо покачал головой алхимик. — Я сам так решил. Уволюсь, и все тут.

Он надел очки, затем снова снял их и ощупал битое стекло.

— А вам я крысиного яда в чай подолью, Валериан Андреевич! — внезапно выкрикнул он в лицо Чахлику.

Макс Смерти побледнел от негодования и снова поднял левую руку.

— Успокойтесь, господа, — вежливо попросил я, — скандалом вы ничего не решите.

Студенты во все глаза смотрели на нас.

Изгоев мрачно кивнул — похоже, в этой схватке он был полностью на стороне Чахлика. Елена Разумовская смотрела оценивающе. Кажется, она пыталась просчитать последствия.

А Михаил Долгоруков злорадно усмехался.

— Остальные преподаватели сегодня тоже не явились на службу, — возмущенным тоном сообщил мне Чахлик. — А вот этот, Алексей Витольдович, осмелился