Двадцать два несчастья. Том 4 - Данияр Саматович Сугралинов

Соседка долго молчала, обдумывая мои слова.

— Я завтра в первой половине дня занят, — сказал я, решив с утра сгонять в «Токкэби» к Гоману Гоманычу. Да и Гвоздя надо проверить. — Но после обеда могу с вами в секцию съездить, посмотреть.

Она остановилась, уставившись на меня с удивлением.

— Правда?

— Правда, Тань! Ну и хватит каждый раз останавливаться! Ты что, не умеешь на ходу удивляться?

Она побежала следом.

— Серег… ты че, типа серьезно? Я же вижу, у тебя вообще времени нет, а ты еще с нами по секциям…

— Успею. Тем более мне самому интересно посмотреть.

Танюха широко и искренне улыбнулась.

— Ну ладно. Тогда завтра.

Мы побежали обратно, уже молча, каждый думая о своем, и только у подъезда остановились и отдышались.

— Серег, — доставая ключи, сказала Танюха, — а Валерку-то когда заберешь?

— Сейчас зайду, — ответил я. — Если не побеспокою.

— Да кого? — отмахнулась она. — Степка уже встал, орет, что Валерка его будит. Хотя сам его тискает с самого утра.

Мы зашли в подъезд и через мою квартиру, где я забрал гостинцы, поднялись на этаж Танюхи пешком, давая полезную нагрузку мышцам, сердцу и сосудам.

Квартира соседки встретила запахом свежезаваренного чая. На шум открывшейся двери Степка выскочил из комнаты, едва я переступил порог и, увидев меня, закричал:

— Дядя Сережа!

Он врезался мне в ноги, обхватив их руками, но я успел удержать равновесие.

— Здорово, боец.

— Дядя Сережа, — сказал он грустно. — Мне нужно пять раз подтянуться на турнике, а у меня не получается. Только один, да и то… Как червяк болтаюсь! Что делать?

— Дома делать зарядку, отжиматься от пола, подтягиваться во дворе на турнике, — сказал я. — А еще нужно пойти в какую-нибудь спортивную секцию.

— Да меня не возьмут, я же слабак… — вздохнул он. — У меня на физре полный капец, и пацаны дерутся и обзываются. А во дворе турник слишком холодный.

— Тогда ничем помочь не могу… раз ты слабак… и турник холодный. А кто тебе такое сказал? Что ты слабак?

— Да это все знают. Марат, в нашем классе, который… он двадцать раз может подтянуться! А я?

— Думаешь, Марат сразу мог столько подтянуться? Тоже начинал с одного раза.

Он долго молчал, смотрел в пол, прежде чем поднять голову.

— Дядя Сережа, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — А в какую секцию лучше пойти, чтобы нормально подтягиваться?

— Ну, раз на борьбу ты не хочешь, то, наверное, на спортивную гимнастику. Там общеукрепляющие упражнения.

Он серьезно кивнул, потом покачал головой:

— Не-е, я туда не хочу, я бы на самбо, но… — И вдруг резко сменил тему: — А вы за Валеркой?

Понятно. И хочется, и колется. Зашугали пацана, видно, вот он и остерегается самбо. Ладно, дозреет.

— Да, за Валерой, — ответил я. — Но и к тебе. Привез кое-что из Москвы.

Глаза у Степки радостно округлились, когда я достал из кармана красный пенал с Человеком-пауком, будто покрытый паутиной, на молнии.

Степка замер, уставившись на пенал.

— Мне?

— Тебе.

Он взял пенал обеими руками осторожно, будто боялся, что тот исчезнет, провел пальцами по рисунку, расстегнул молнию и заглянул внутрь.

— Спасибо, — выдохнул он тихо.

— Пользуйся.

Танюха вышла из кухни с двумя кружками чая.

— Ой, Серега, зачем… — Она увидела пенал в руках сына и улыбнулась. — Степка, что говорить надо?

— Я уже сказал!

— Ну молодец.

Я достал пакет с чаем и медом и протянул Танюхе.

— Тебе тоже. Из Москвы.

Она приняла пакет, заглянула внутрь и покачала головой.

— Серега, ты че… Не надо было.

— Надо.

— Ну спасибо, — она заулыбалась и поставила кружки на стол. — Садись, чай попьешь.

— Потом. Сначала Валеру заберу.

— Да он у Степки в комнате. Валера! — крикнула она. — Хозяин пришел!

Из комнаты донеслось недовольное мяуканье, потом сонный Валера, который, похоже, у Степки вел ночной образ жизни, показался в дверном проеме. Шел неспешно, хвост трубой, вид презрительный. Увидел меня, остановился, обнюхал ботинки, потерся о ногу и только тогда замурлыкал.

— Скучал? — спросил я, наклонившись.

Валера мяукнул коротко, как бы говоря: «Еще спрашиваешь».

— А это что? — Степка подошел ближе, разглядывая когтеточку, которую я поставил у стены. Запарился и прихватил ее вместе с гостинцами.

— А, это для Валеры, чтобы когти точил.

— А можно попробовать?

— Давай. — Я распаковал когтеточку и поставил ее на пол.

Степка присел рядом и постучал по ней пальцем. Валера подошел, обнюхал джутовую обмотку, примерился лапой, потом встал на задние лапы и с остервенением начал драть покрытие.

Степка захохотал.

— Смотри, мам! Ему нравится!

Танюха подошла, посмотрела на Валеру и улыбнулась.

— Ну надо же, с первого раза понял!

Валера продолжал драть когтеточку, урча от удовольствия, а Степка сидел рядом и наблюдал, не отрывая глаз.

— Слушай, Серега, — негромко сказала Танюха, — ты типа реально завтра с нами в секцию поедешь?

— Ну да. Когда Степка из школы возвращается?

— К часу примерно.

— Ну тогда я, как освобожусь, примерно после обеда зайду к вам. Сходим на пробное занятие. Я посмотрю, что есть в районе, какие отзывы, во сколько тренировки.

— Степка, слышал? — обернулась Танюха к сыну. — Завтра с дядей Сережей в секцию самбо едем. Посмотрим.

Степка замер, медленно повернул голову и посмотрел на меня настороженно и недоверчиво.

— Правда? А вдруг… — начал сомневаться он и запнулся.

— Правда, — подтвердил я. — Но ты не переживай. Ты же хочешь посмотреть, как там занимаются? Вот. Просто взглянешь.

Он кивнул, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но не получилось. Уголки губ дрогнули, глаза заблестели.

— А вы тоже пойдете? Внутрь?

— Конечно.

Степка снова кивнул, на этот раз серьезно, потом вернулся к Валере, который продолжал драть когтеточку, и сказал тихо, будто самому себе:

— Надо форму спортивную приготовить.

Танюха встретилась со мной взглядом и беззвучно произнесла: «Спасибо».

Я пожал плечами.

— Ладно, я Валеру забираю и к себе. Дела.

— Сядь чаю хоть