Воевода - Денис Старый

Прибыл вестовой от Лучано. Удалось нанять сотню генуэзских арбалетчиков. Дорого нам это обходится, но рассчитываю, что это только первая ласточка. Хорошо заплатим — придут и другие генуэзцы или венецианцы, уже неважно, — сообщал я новости Андрею.

— Так то добре. Что прикажешь мне дальше делать? Я очень рассчитываю, что приказ будет твой — о том, чтобы я пустил кровь ордынцам. Пойми, Ратмир, я не боярин, чтобы ходить и разговаривать с князьями. Я сотенный ратный, — сказал Андрей.

Вот вроде бы он и попросил, и как будто бы ждёт приказа, но с такой тональностью, словно бы ставит мне ультиматум. Почему люди, которые меня окружают, не понимают, что они уже воюют со всей Ордой? Ведь чем сильнее будет наша крепость, чем больше она окажется костью в горле у наших врагов, тем больше мы навредим ордынцам.

— Хорошо. Отправь людей с железом в Козельск — его уже скопилось много, и мы не успеваем ковать нужное. Вот пусть они этим и занимаются. А сам возьмёшь отряд и станешь рядом с береговым поселением. Пришли сведения от Мстивоя: ордынцы переправились через Береговое. И собираются, этим же отрядом, в скорости возвращаться. По всей видимости, они ищут тех, кого мы разгромили. Так что нужно и этих тоже разгромить, но подальше от Берегового.

Я говорил и видел, как улыбка занимает всё пространство на лице Андрея. Получается, что он индивидуально взял себе задание, которое по душе, и которое я думал оставить себе.

Ведь при всей своей рациональности и о том, что я словно тот брюзжащий старик, всем объясняю о важности и долгах заниматься строительством… А ведь сам хочу порезвиться и пустить кровь ненавистным ордынцам. Тем более, что нам просто необходим какой-нибудь эффектный шаг, чтобы показать бродникам, как можно бить монголов. Ведь мы это один раз уже делали, но наши новые союзники могли на словах и не поверить.

— Что скажешь? — деловито и хмурым лицом спросил я у жены.

— А ты не перепутал, муж мой, как разговариваешь со своими мужами и как со мной — ласковее быть нужно, — сказала Таня.

— Ласками говоришь? — лукавым прищуром спросил я.

Потом прорычал что-то даже для себя нечленораздельное… Обнял жену, мгновенно снял её штаны, завалил на кровать. А потом со всей своей яростью обрушился на жену.

Её кулачки постучали по моей груди. Ну так… Забавы ради. Я знаю, что у любимой поставлен удар — если бы она захотела, то, как минимум, посадила бы мне серьёзный синяк под глазом, а то и зуб выбила бы. Могла бы и коленом по тому, что так устремилось к желанной женщине. А всё остальное — это игры.

Вот такие игры бы я играть не переставал бы столько, сколько живу, может быть, только изредка прерывался бы на дела, сон и еду.

Быстро, но необычайно эмоционально и сладостно вышло у нас такое вот общение.

— Ещё? — спросил я.

— Уже ночью, — отвечала Таня. — Ты же дал мне в подчинение сотню баб. Нужно же, чтобы они хоть что-то умели.

Я рассмеялся, вспомнив знаменитый фильм советских времён «Свадьба в Малиновке». Вот там был такой бабский батальон. Только если в фильме всё происходило как-то просто и смешно, то нам было не до смеху.

Действительно, шесть десятков женщин сейчас проходят обучение стрельбе из арбалетов. Конечно, натяжение этого оружия будет намного ниже, чем у тех арбалетов, какие сейчас изготавливаются для мужчин. С другой же стороны, я поставил себе целью, чтобы в нашем поселении не было ни одного взрослого человека, который не мог бы в той или иной степени за себя постоять.

Однако, моя супруга подошла к вопросу по-своему. Она отобрала шестьдесят женщин, причём, из женщин бродников, из Островного и Берегового поселений. Так что, из кого выбрать у Тани было. И теперь женщины не только упражняются в стрельбе из арбалета, они ещё и копьями орудуют.

Уж не знаю, насколько это пригодится нам, но всякое может быть, и возможно, именно этим женщинам суждено будет стать тем небольшим кирпичиком, который переломит ход сражения.

По крайней мере, залп шестидесяти арбалетов способен на небольшом участке крепостной стены выкосить наступающих врагов.

— Нам нужно больше скорострельных самострелов, — теперь уже тон моей жены был более деловым, чем я начинал общаться с ней во время обеда.

— Ты хочешь всех вооружить этими скорострельными арбалетами? Хорошо, но для их изготовления необходимо ещё дней двадцать, не меньше.

— Забери такие арбалеты у других, — потребовала Таня.

— Нет и не проси! — решительно отказал я.

Скорострельные арбалеты китайской конструкции, которые способны за минуту выпустить сразу шесть арбалетных болтов, представлялись мне очень важным аргументом в будущем противостоянии. Да, били они на поражение в лучшем случае на сорок пять метров. Чтобы даже кожаную броню пробить, нужно стрелять до тридцати метров.

Ну а если враг уже на стене? Ведь множество болтов, летящих во врагов, — это большое преимущество. Да и конструкция у них несложная.

Главный вопрос, в котором мы сейчас упираемся, — это производство большого количества арбалетных болтов ко всем видам арбалетов. Две кузницы работают ударными темпами. Но пока что у нас на всех — не более тысячи ста арбалетных болтов, чуть больше стрел. И то пришлось немало птиц ощипать, чтобы получить оперение. Так что одной из задач, что будет стоять и перед Коловратом, и перед Андреем — оружие.

Проблема с перьями в большей степени актуальна, чем даже с железными наконечниками и древками. Так что одна из задач у Андрея — закупить столько перьев, сколько это будет возможно. И ещё необходимо посмотреть, получилось ли оно, и насколько хватит — ведь ещё нужно производить стрелы.

Будет нелепо, если вдруг во время обороны у нас элементарно закончатся стрелы и арбалетные болты.

Так что развиваемся. И есть уверенность в своих силах. А еще, мне уже кажется, что монголы начали в своем блицкриге проседать больше, чем в иной реальности. Дай-то Бог. Ну или старые боги.

От автора:

✅ Вышел третий том серии про попаданца в современность

✅ Матёрый полковник ФСБ в теле студента раскрывает предателей, кто продаёт за рубеж секреты новейшего оборонного проекта

✅ Скидка на первый том https://author.today/work/504558

Глава 11

Окрестности Москвы.

18 февраля 1238 год

Темник богатур Субэдей с презрением смотрел на троих воинов. Он считал, что