Воевода - Денис Старый

не сможем спасти Москву. Мы не прорвёмся в город. Если ты ещё не понял, то мы делаем куда как больше, чем даже защитники твоего родного города. Уже сейчас больше полутысячи врагов мы уничтожили и усилились. Все эти кони, броня, оружие, а там ещё дальше, как мне сообщила разведка, есть и обоз монгольский… Всё это пойдёт на укрепление наших возможностей. И мы вновь вернёмся бить ордынцев, — сказал Евпатий.

Он хотел добавить ещё и другое. Хотел рассказать Алексею, что у него и у Ратмира был разговор, где они всерьёз размышляли, чтобы напасть, на одно из больших стойбищ ордынцев, куда они сводят много русских людей.

Судя по всему, эти стойбища мало охраняются, но народу там много и богатства там скапливаются несметные. И даже Коловрату пока кажется эта идея, пусть и очень заманчивой, но неосуществимой.

Ну а что, если получится создать полутысячный отряд вот такой сильный, как сейчас у боярина? Всё возможно. Нужно только рассчитать план и разведать всё досконально.

— Вот ты, сотник Алексей, и отправляйся! Отбей один из поездов с рабами, а мы с тобой условимся, где встретимся и пойдём домой, — сказал Евпатий, отправляясь давать распоряжение на подготовку к выходу.

Вдали уже показались повозки относительно небольшого обоза монголов. Так что можно и уходить.

Мгновение — и я в прошлом. Без Родины, среди чужих интриг, на службе у самого Велизария.

Что ж… если у меня отняли прошлое, я построю новое. Денис Старый. Славянин. Скидки на первый том. https://author.today/work/518375

Глава 12

Город Островной.

6 марта 1238 года

Крепость приобретала уже не просто контуры, очертания. Она становилась мощью, не до конца понятной даже теми строителями, которые до сих пор трудились над её возведением.

Признаться, и я до конца не осознавал, что за химеру мы создаем. Бетон, дерево, кирпичная кладка, земляные укрепления. Мы подводили ров к реке и вот-вот он уже начнет заполняться водой.

— Зачем эти земляные выступы? — спрашивали одни.

— Зачем такие широкие стены вокруг? — задавали вопросы другие.

И много-много ещё чего спрашивали, интересовались, но хорошо, что работали. В строительстве участвовало более пятисот человек. Колоссальное количество строителей.

А еще мы обстреливали некоторые участки наших укреплений из камнеметов и даже бросали горшки с нефтью. Сжечь стену должно быть невозможной задачей! Как и ее разрушить.

Так что мы замахнулись не только, по сути, на две крепости, объединённые одним укреплённым районом, но ещё и на строительство мостов. Это сейчас, пока ещё река держит лёд, вполне удобно переходить. И понятно, что в будущем через одно из двух русел реки мы просто перекинем добротный понтон, даже закрепим его на деревянных сваях.

Ну а мосты предполагалось оборудовать ещё там, где обязательно будет разлив. Конечно, резон предполагать, что, когда разлив будет, то это в большей степени проблема врага. Да и не подойдут монголы в большом количестве к нам, пока вода не сойдёт. И с воды мы себя обезопасили.

Вот только нужно быть готовыми ко всему, и точно нельзя допускать того, что люди будут находиться разъединёнными между собой разными холмами с крепостями. Так что уже сейчас на два метра в высоту вбивались в двух местах сваи, которые станут опорами для мостов во время разлива.

А ещё мы протягивали стену практически впритык к реке, и, когда будет разлив, можно будет и ходить по стене.

И проблема заключалась ещё в том, что наш ров и вал будут размыты. И как вода уйдёт, необходимо тут же копать новые.

— Да, мы вынуждены, считай, что постоянно работать над крепостью. Но это залог нашего выживания, — отвечал я каждому, кто мог противиться и высказываться в пользу того, что мы зря трудимся.

— Не придут уже ордынцы к нам, — и такие предположения звучали. — До разлива не придут. А потом пока это вода уйдет и станет можно пройти конно.

Но сколько бы подобного ни звучало, работа не останавливалась. Более того, когда люди уже понимали, что от них требуется, работали всё более проворно, слаженно, выстраивалось взаимодействие друг с другом. Сейчас, я могу с уверенностью сказать, на Руси появляются такие мастера-строители, которых во всем мире не сыскать.

Я всегда присматривался к наиболее активным и улавливающим используемые технологии людям. Вот их и выдвигал на должности десятников.

Нет, в данном случае речь не идёт о воинском подразделении. Хотя нередко боевые десятники становились ещё и десятниками мастеровыми. Я вводил чёткую структуру подчинения во всём: и в военном деле, и при строительстве. И те, кто десяток строительный не всегда десяток боевой. Все делается с упором на индивидуальные качества каждого человека.

Одним из сложнейших вопросов всё ещё оставалась кормёжка. Такое большое количество людей, а в Островном сейчас проживало более семисот человек, нужно было прокормить. Тем более, что мужики и строили, еще и обязательная одна тренировка в день была. Изматывались все в ноль. И тут без полноценной еды, никак. Кстати, так мужики ушатывались на работе, что ни одного изнасилования не было. Мне казалось, что женщины в некотором роде даже в обиде, когда усталый мужчина плетется с работ и не замечает красотку рядом.

Из Бродов мы привезли немало еды, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но теперь, по подсчётам деда Макара, полноценно питаться нам осталось не больше месяца.

Благо продолжали производить крахмал из рогозы и камыша, который неизменно добавляли в каши. Бывало, хотя и не часто, что один из приёмов пищи состоял из желудей с рыбой.

Вот чего было поистине много — рыбы. Сетями, ловим в товарных объёмах. Продолжали солить, хотя и соль уже скоро придётся урезать.

Но я в расчёт не беру те припасы, которые мы собирали как неприкосновенный запас. Не знаю, как, но нам необходимо создать такой объём продуктов, чтобы иметь возможность продержаться без голода в осаде не менее, чем два месяца. Желательно, конечно, больше.

— И чем это занимается моя любимая женщина? — спросил я, когда пришёл на обед домой.

Таня обложилась бумагами и, завлекательно покусывая губы, а порой даже высовывая свой соблазнительный язычок, терпеливо выводила буквы.

— Вот, любимый мой муж, подмётные письма готовлю, — сказала Таня.

— Моя ты хорошая, — сказал я, подходя к жене, приобнимая её и утыкаясь носом в женские волосы.

Впрочем, сразу отстранился.

— Ты что, была у селитряных ям? — спросил я.