Воевода - Денис Старый

Есть же ставка Баты-хана — город Сарай. Мало ли, если провести серьёзную разведку, то мы придумаем, как обрушиться на него, сжечь там всё, что сильно ударит по экономике ордынцев.

— Ну? — требовательно спросила Таня. — Пригласил меня в мыльню, а сам о чём-то думаешь.

— Я размышляю о том, как тебя лучше отблагодарить за то, что ты такая хорошая. Пошли уже скорее! — сказал я, подхватил на руки на вид хрупкую, а на самом деле очень сильную женщину и так понёс её в мыльню.

Ни китайцы, ни арабы нам помешать не должны. Они сейчас все будут проводить испытания новых метательных машин. Там же и Лепомир, Власт, Волк и многие другие. Баня свободна и даже протопленной должна быть.

Похоже, что на стыке технологий, в том числе и моего видения из будущего, нам удалось… немыслимо, но мы теперь имеем возможность запускать снаряды почти на версту. А ещё у нас появились древнеримские скорпионы, хотя китайцы утверждали на ломанном русском, или более сносном монгольском, что такие орудия и в Китае есть. Еще они предлагают сделать своего рода «средневековый пулемет» — станок со множеством зарядов стрел. Как? Не знаю. Но пусть делают.

Так что и без пороха мы сейчас можем сделать очень и очень больно любым захватчикам. И мало того, так собираемся технологии передать и в Козельск. В течение недели жду приезда к нам воеводы из этого города. Будем знакомиться, и у меня чёткая задача убедить его помогать нам.

Учитывая, что именно он увидит у нас, должен задуматься, что мы сейчас становимся таким союзником, что даже и как бы не сильнее Черниговского князя. Сколько у Михаила Черниговского может быть людей? Вряд ли больше пяти сотен дружины. А как ни крути, но ополчение всё равно намного слабее регулярного профессионального войска.

Я нёс на руках свою жену. Она, уже по привычке, уткнулась в мою грудь носиком, стоящие вокруг мужики и бабы завидовали. Нам вообще сильно завидуют. С такой регулярностью мы исполняем свои супружеские долги, что уже ходит слава о моей ненасытности. Кстати, это ещё больше мотивирует меня чаще заниматься любовью.

Теперь это уже не мыльня, а настоящая баня. Из привозимых из разрушенных крепостей кирпичей получилось сложить отличную печь, насколько я могу в них разбираться.

Тут же сварили два котла, где нагревается горячая вода, и в третьей емкости налита холодная. Так что мыться — одно удовольствие. А когда ещё с любимой женщиной — с каждой секундой удовольствие возрастает в геометрической прогрессии.

— Так что? Значит «дурно пахну»? Смердит? — сказала Таня, когда я её нетерпеливо раздевал.

— Ты пахнешь лучше, чем любая женщина, — говорил я, при этом подумывая над тем, чтобы вначале помыться, а уже потом любиться.

— Ну так ложись… Я покажу тебе, что такое настоящая половецкая наездница.

— Напугала кота сметаной! — улыбнулся я, но покорно повиновался желанию женщины.

Это же хорошо, когда наши желания совпадают! А уже потом помоемся вдвоём. Я и сам теперь не розами пахну.

Вечером у меня было совещание. Причём, если в обед, особенно после бани, я ходил с глупой улыбкой, то за пару часов, как собрал наиболее важных людей в нашей общине, был хмурым, как туча.

Посланный мной десяток разведки, который возглавил Мстивой, принёс плохие новости.

— Москва пала! — вынужденно сообщил я совету старшин.

Наступила пауза. Я слышал хруст сжимаемых кулаков. Особенно распереживались Аким и Алексей. Да и другие люди не оставались хладнокровными.

— Мы не могли ничем помочь! — поняв, может быть, и почувствовав настроение мужей, сказал Евпатий Коловрат.

— На очереди следующим будет Владимир. Но могу сказать, други мои, что монголы опаздывают. И если Владимир устоит ещё три седмицы, то как бы им не пришлось разворачиваться ворогу и уходить. Начнётся распутица, разольются реки. И вот тогда они станут уязвимыми и слабыми. По русским лесам степнякам ходить сложно, — говорил я, стараясь подбодрить.

Понимаю, что сейчас, может, нужно было сказать другие слова, соболезновать Алексею и Акиму, которые оставили своих близких в Москве, и точно не следует уповать на то, что они выжили.

Но я говорю с мужчинами, которым предстоит ещё пролить свою кровь, отомстить. Тут не жалость нужна, а уверенность в том, что мы врагу не просто пустим кровь…

— Мы будем нацелены на победу и разорение ордынцев. Если кто-то ещё до сих пор не верит в это, то пусть оглянётся на то, с чем и с кем я пришёл на реку. А теперь мы можем собрать тысячу и даже больше, — говорил я.

— Летом к нам могут прийти еще наёмники из моих соплеменников, — сказал Лучано.

Пока он привёл только лишь семьдесят арбалетчиков. И они оказались для нас очень важными. На удивление эти люди умеют не только воевать, но они помогают нам и в строительстве. Большая часть кирпичной кладки и укладывания камней — это их заслуга.

Правда, строптивые, и уже был момент, когда некоторых из их чуть не убили. Ну, надеюсь, этот урок генуэзцы усвоили, и больше к нашим женщинам приставать не будут. По крайней мере, требовать ласки вопреки желанию баб.

— Пусть приходят твои соплеменники. Но я хотел бы называть тебя своим, русичем. Подумай об этом. А серебро есть у меня, чтобы на год купить четыре сотни арбалетчиков, может и больше, — сказал я.

— Что предлагаешь? Как мстить будем? — решительно, сквозь зубы, сказал Алексей.

— Стройка заканчивается. Столько людей здесь уже не нужно. Так что я предлагаю перерезать ордынцам их путь к устью Волги. Ненадолго, на две седмицы, но сделать это и вызволить всех людей. Пока основное войско у Владимира, мы можем бить своими силами все малые отряды врага, — решительно сказал я.

— И тем самым мы навлечём на себя Орду, — сказал Коловрат. — И хвала богам, что, наконец, это сделаем.

Если эти слова могли осуждать, могли спорить, что ещё рано, то в данный момент, когда все настроены на мщение, никто не высказался против. Но одного мнения мне было очень важно.

Я уверен, что рано. Хотя, как я и предполагал, база, крепость, в стадии завершения. Потом останется только возводить