Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

С первого прикосновения между ними промелькнула искра, явственно установилось физическое притяжение, но легко, как части пазла, совпадали не только их тела, но и их магия. Языком и пальцами Люсьен уже не раз доводил ее до высшей точки, но ощущать его в себе и прийти к оргазму вместе… Черт, Зора как раз спрашивала себя, почему они с ним не занимались сексом раньше.

Хотя нет, не так она себя спрашивала. Она точно знала, чего боялась. Знала, что если перейдет с ним эту последнюю грань, то больше не сможет просто повернуться и уйти. Их с Люсьеном отношения по-прежнему были лишь мимолетным приключением. Ну ладно, может, чуть больше, чем случайная авантюра. Зора уже давно посвятила всю себя магии и, как всякая молодая ведьма, знала, что магия не любит ни с кем делиться. Кто отдал ей сердце, тот потерял его навсегда. Там больше не было места для мужчины.

Но Люсьен… его улыбка, прикосновения, проникновенный взгляд, как он лучился, когда смотрел на Зору… И прежде всего его непоколебимая воля не цепляться ни за социальный статус, ни за материальное благополучие заставляла ведьму сомневаться в правильности своего выбора. И Зора понятия не имела, как ей с этим жить.

Тишину нарушали лишь звуки леса. Чириканье птиц, шелест листьев на ветру, треск веток и отдаленное хрюканье свинки, которая возвращалась из экспедиции.

– Почему теперь? – не выдержал молчания Люсьен.

– Почему что теперь? – ответила вопросом Зора.

Конечно, она точно знала, что он имел в виду. Было уже достаточно ситуаций, когда они чуть было не переспали. Желания и уединенных мест для этого всегда было достаточно, и, честно говоря, комната Люсьена в студенческом общежитии хотя и была маленькой, но там имелись кровать и мягкий матрац, более подходящие для любовных утех, чем земля в лесу. Однако сомнения Зоры и непостижимый страх окончательно влюбиться и потерять себя в огне Люсьена удерживали ее от того, чтобы сделать к их близости последний шаг. До сих пор.

– Ты была в последние две недели такой чужой. Я не думал, что… – Он сглотнул. – А, не важно.

Нет, важно. Ничто из происшедшего между ними сегодня не было пустяком. Зора знала, что должна ему ответить, хотя сейчас не могла найти нужных слов. И она просто выпалила:

– Надеюсь, ты веришь, что дело не в тебе, да? С тех пор как исчез мой брат… на меня навалилась вся тяжесть мира. Я страшно виновата…

– И мой вид тебе постоянно напоминает о нем, – пробормотал Люсьен.

– Да.

– Так что изменилось? Теперь уже не так тяжело?

– Очень тяжело и больно, только… – Лететь на драконьей спине Люсьена над облаками, ощущать его могучее тело под ногами и его жар, огонь, магию, проникавшую и согревавшую глубоко внутри, осознавать свое неукротимое могущество – все это вдохновляло Зору и возвращало желание жить. Она всегда думала, что нужно опираться на себя – свои независимость и внутренний стержень, – но Люсьен делал ее сильнее, отважнее.

Зора вздохнула:

– Сама не знаю. Уверена только, что, когда тебя увидела и почувствовала твою магию, блин, у меня все внутри перевернулось, так сильно я тебя захотела. Как никого и никогда не желала. Так сильно, что больше не могла ясно мыслить.

Она чувствовала его улыбку кожей.

– Я тоже, – вот и все, что ответил он.

Над ними шелестели кроны деревьев. Где-то вдалеке закричали птицы.

– Что теперь будем делать? – тихо спросил Люсьен.

Зора пожала плечами. Они находились где-то на севере Бухты Магнолия, возможно, неподалеку от резиденции клана Опала, но, если честно, она не присматривалась точно, где приземлился Люсьен. Его мать и маги «Горящей лилии», вероятно, гнались за ними по пятам, и кто знает, сколько людей заметили драконий полет Люсьена и место его приземления. Можно предположить, что в любую секунду здесь могли оказаться военные. Вещи ребята оставили в хостеле, у них не было ни денег, ни еды, ни одежды для Люсьена, одежда которого разорвалась в клочья при его превращении. Скрыть его серебряную кожу – да это настоящий квест!

Правда, Зора сейчас слишком устала, чтобы размышлять о таких вещах. С отражения атаки на город Крепостная Стена она спала плохо и не дольше двух часов подряд. Спиной она чувствовала, как ритмично поднималась и опускалась грудь Люсьена, а сильные мужские руки, нежно обнимающие ее, вдруг отяжелели. Должно быть, он уснул.

Разбудить его, что ли? Она не успела додумать эту мысль до конца, как ее тяжелым одеялом накрыла усталость. Впервые за две недели она спала глубоко и крепко.

14

Я даже крикнуть не могу

Кари

Кари пыталась различить сквозь металлический корпус фургона, что творилось снаружи, но было на удивление тихо. Когда задняя откидная дверца открылась, в фургон вошли четыре воина-скарабея. Расположились по одному у каждого угла клетки, подняли Кари. Она сжала губы, стараясь не проронить ни звука, чтобы мужчины не заметили, что во рту у нее больше нет кляпа.

Первое, что ударило ей в нос, – сильный запах личи, а потом она заметила вокруг людей. Их были сотни, если не тысячи, они теснились, однако всю площадь заполняла какая-то нереальная тишина. Люди хранили молчание. Если не считать ритмических ударов в барабан, никто не проронил ни звука. Скарабеи поставили клетку с Кари на какой-то помост под открытым небом. Стелы, выкрашенные в красный и оранжевый цвет, поддерживали узорчатую крышу. Стен не было. Кари сразу поняла, где очутилась.

В храме божественного воина Калисто. Каждую неделю тут приносили в жертву пленников клана Скарабеев.

Кари не раз приходилось присутствовать на этих церемониях, она видела, как дрожащих мужчин и женщин, закованных в цепи, вели на помост, знала точно, где будут стоять Дайширо и его приближенные. Ропот прошел по толпе, когда мужчины поставили золотую клетку Кари в передней части храма. Потому что зрителям, так же как и Кари, было ясно, какой цели служило это место. Сюда приводили жертв, которые расплачивались за свои проступки жизнью, должны были стать жертвами Калисто.

Барабанщики повысили темп и с остервенением отдались во власть ритмичного стука, когда на сцену ввели других жертв и заставили их одного за другим опуститься на колени. Их было очень много, и почти все были в одежде из яркой материи с броским рисунком, который носили жители квартала Заларо. Сперва Кари пыталась их сосчитать, но, дойдя до двух дюжин, а цепочка арестантов все не иссякала, она