Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

Потому что она, если Наэлю быть честным с самим собой, была не той женщиной, какую он хотел. Потому что она была не Кари.

Словно отгадав его мысли, Мелани вдруг замерла.

– Ты думаешь о ней, ведь так?

Наэль сглотнул. Ему не надо было уточнять, кого она имеет в виду, и он не стал бы обижать Мелани, делая вид, что ничего не произошло. Он ждал, что она закричит на него, но вместо этого она прижалась к его щеке и прошептала:

– Если хочешь, закрой глаза и представляй себе, что я – это она.

И опять его идиотское тело среагировало – вернее сказать, его фантазия, которая немедленно нарисовала живой образ Кари. Это было невероятно просто – представлять себе, что ладонь на его промежности – ладонь Кари, что тело, которое льнет к его спине, прижимаясь к его ягодицам, – тело Кари, и это было чертовски приятно.

Черт знает как сладко. И черт знает как неправильно!

Наэль резко открыл глаза и заблокировал фантазии о Кари. Он схватил руки Мелани и решительно оторвал их от себя.

– Мы можем ее забрать, если хочешь. Я видела ее фотографии. Да, выглядит она хорошо. Могу понять, почему ты находишь ее такой привлекательной, – сказала она.

Наэль засмеялся.

– Я серьезно. – Мелани отступила на шаг и мягко развернула его лицом к себе, чтобы смотреть ему прямо в глаза. – Я не ханжа. Всегда открыта к тому, чтобы пробовать что-то новое. Я готова подвергнуть проверке мои границы, если это означает, что мы оба дадим нашей паре еще один шанс. – Она оглядела его, склонив голову набок. – Мы можем получать удовольствие и втроем. Что ты скажешь на это?

– Это безумие, – высказал Наэль первую мысль, пришедшую ему в голову.

– Почему?

– По тысяче причин! Потому что Кари сейчас ранена и сидит в клетке в облике птицы. Потому что она принадлежит клану Скарабеев. Потому что Чичико велит стеречь ее как зеницу ока, контролирует каждый ее шаг. Потому что она обученный боевым искусствам убийца и может нам обоим перерезать горло, когда мы будем голые лежать с ней в постели.

И потому что Наэль не хотел ее делить. Ни с Мелани, ни с кем бы то ни было другим.

– Это звучит интригующе, – ответила Мелани. – О, перчинка! Щепотка смертельной опасности в постели… Я думаю, мне бы понравилось.

– Кари – одна из Немеа, – твердо сказал Наэль, как будто этим было все сказано. И несколько часов тому назад это, пожалуй, еще так и было. Никто не посмел бы покуситься на доверенных дона, не заплатив за это высокую цену. Но эти времена прошли, об этом «Горящая лилия», а во многом и он сам, сегодня позаботилась.

– Как раз поэтому. Немеа делают что хотят. Если ты попросишь Чичико послать к нам Кари, она ни минуты не станет колебаться. Еще даже и обрадуется, что может установить с тобой прямую связь через Кари.

– В этом я сомневаюсь. Кари – райская птичка. Это делает ее ценным игроком в политической игре, – ответил Наэль.

– Не ценнее тебя. Ты один из немногих людей, которых номер 1 рассматривает как достаточно важных, чтобы встретиться лично. Поверь мне, если ты захочешь получить Кари, препятствий на пути не будет. Даже меня уберут.

Она мягко улыбнулась. Кажется, Наэль уже начал верить, что она говорит это всерьез.

– Она человек, Мел. Не вещь, – сказал он, покачав головой. – Я не могу просто так решить, что хотел бы ее получить.

Мелани фыркнула.

– Неужели ты до сих пор так и не понял? – спросила она и отступила на шаг назад. Ее светлые глаза смотрели на него так, словно она говорила: «Ты можешь иметь все, что захочешь, Наэль. Все. Тебе остается только взять».

17

Что со мной сделают богини?

Люсьен

Вот уже два дня Зора и Люсьен шли по лесу. Густые кроны лиственных деревьев прекрасно их укрывали. Вместе с тем густая листва затрудняла ориентирование, так что Зора полагалась главным образом на инстинкт, который вел ее на север, к клану Опала – по крайней мере, Люсьен надеялся, что они действительно двигаются туда. Своим новым драконьим инстинктам он еще не вполне доверял, и его не оставляло подозрение, что они с Зорой уже безнадежно заплутали в зарослях.

Честно говоря, это было совсем не плохо! Люсьен наслаждался безмятежной тишиной леса, его многоголосым оркестром и вкусом холодной речной воды, обжигавшей ему горло. Ягоды и съедобные корешки, которые они находили благодаря свинке, были лучше всякой гурманской еды. На мху спалось не так мягко, зато крепче, чем в последние недели. Он радовался свинке, которая с хрюканьем открывала мир природы, и ему нравилось, что они с Зорой были здесь совсем одни. Зора сплела ему из мха и магии дерюжку, чтобы он шел по лесу не голый, так что он легко простился с оставшимися после превращения лохмотьями.

Внезапно он услышал треск.

– Здесь кто-то есть, – прошептал он.

Зора обернулась. Ей потребовалось время, прежде чем она опознала контуры косули, которая замерла всего в двух метрах от них. Несколько секунд животное их разглядывало, потом дрожь пробежала по его шкуре, и косуля превратилась в человека. Перед ними стояла стройная девушка с гладкими волосами до бедер.

Свинка тотчас отскочила от Люсьена и Зоры и требовательно вытянула в воздух рыльце, словно желая сказать: «Если хочешь напасть на моих друзей, сперва тебе придется пройти мимо меня!» Это заставило девушку улыбнуться.

– Кто ты такая? – поинтересовался Люсьен.

– Та, кого вы искали, – спокойно ответила она.

Свинка хрюкнула, на что девушка рассмеялась.

– Мы давно ждали вас и уже начали беспокоиться, – пояснила незнакомка. – Но вот вы и здесь.

– Так все-таки кто ты? – повторил Люсьен, стараясь придать голосу грозный тон.

– Меня послали прародительницы, – продолжила она. – Отправилась вперед, чтобы отвести вас к ним.

– Для чего мы им? – уточнила Зора.

– Чтобы вылечить парня, конечно, – улыбнулась девушка-косуля.

И она уже повернулась, готовая устремиться в чащу. Зора бросила на Люсьена вопросительный взгляд. Он пожал плечами.

– Мы ищем клан Опала, – сказала наконец Зора. Ее прямота ошеломила Люсьена.

– Я знаю, – ответила девушка. – Туда я вас и отведу.

В следующее мгновение она опять обернулась в косулю. Люсьен и Зора переглянулись и пришли к молчаливому согласию следовать за косулей. Чем дальше они шли, тем спокойнее становилось вокруг. Шумы леса, пение