Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

Ее прыгающий взгляд скользил по рукам, на которых показались бесчисленные крохотные острия иголок. Нет, не иголок. Перышек! Она превращалась! Сбылась мечта всей ее жизни, но боль была невыносимая, самая ужасная из всех, какие ей когда-либо приходилось испытывать. В поисках спасения она посмотрела на Наэля. Его безразличный взгляд прошел мимо нее вверх и остановился где-то там, над крышами. Как будто его совершенно не касалось то, что происходило сейчас с Кари.

Все тело Кари вывернулось, свернулось в комок, и на мгновение у нее потемнело перед глазами. Когда все ее кости разом сломались, перекорежились, чтобы перегруппироваться заново, Кари больше не удалось сдержать крик. Она зажмурилась. Голос сломался, перешел в жалобный визг и, наконец, в звонкое птичье чириканье.

Мелодия боли.

Кари заставила себя открыть глаза. Все вокруг теперь выглядело по-другому. Поле ее зрения расширилось, контуры стали более четкими, а краски… ей не хватало слов описать, как она воспринимала мир. Зеленый цвет разбился на полутона, некоторые из них стали ярче, другие приглушеннее, зато отражения солнечного света в стеклах окружающих домов она больше почти не воспринимала. Она инстинктивно расправила крылья, но тут же наткнулась на прутья клетки. Хотела успокоиться, но не могла. Крылья неистово бились. Теперь она в прямом смысле слова была райской птичкой, пойманной в золотую клетку.

– А теперь, мои оборотни, используйте ваш второй шанс, докажите вашу преданность, – громыхал голос Дайширо Немеа над храмом и площадью, которая, несмотря на присутствие множества людей, разом стихла. Все, казалось, были шокированы насильственным превращением, которое совершилось у них на глазах. Дайширо указал на Изобелью Заларо, которая все еще держалась гордо, вскинув подбородок. В глазах у нее стояли слезы ярости.

– Растерзайте предательницу на куски! – приказал Дайширо.

Кошки медленно поднялись. Их измученные взгляды устремились на Изобелью, тесня ее к центру храма. Но неужели они действительно… Харуо рванул – тщетно – цепи. Кари ударилась головой о прутья решетки, потому что она не раздумывая снова взлетела. Ее перья были розово-красные, фиолетовые и бирюзовые, какими были ее волосы. Птичья головка поднялась к небу, чтобы больше не смотреть на крылья.

Райская птичка, да, но не по собственной воле.

Это было не красиво, а больно.

Прыгающая марионетка в клетке.

Она не поднималась над облаками. Она не чувствовала себя сильной. И не могла кричать, потому что в этом образе у нее не было голоса.

Обещай мне, – пульсировали у нее в голове слова Наэля вот уже, наверное, в сотый раз.

Если ты так настойчиво хочешь, чтобы я и дальше делала вид, что я живу, думала она, почему тогда ты ничего не делаешь?! Почему ты позволяешь злу совершиться?

– Калисто! – опять прогремел над площадью голос Дайширо. – Прими нашу жертву и дай нам сил, о которых мы просим!

Он воздел руки, как он это делал всегда перед приказом казнить пленных, как вдруг почва завибрировала, нарастал громкий гул. Среди онемевшей от страха толпы прозвучали отдельные крики. Взгляд Харуо метнулся к небу. А взгляд Кари – к Дайширо. Дон казался по-прежнему уверенным в себе, но за годы, проведенные в семье Немеа, Кари научилась различать мельчайшие оттенки эмоций, которые он искусно прятал. Она заметила тонкую дрожь его губ, бледность ноздрей. Что бы ни означал этот гул, это не входило в планы Дайширо.

Тень поднялась над крышей храма и легла на площадь. Снова раздался грохот, смесь из грома и рева дракона. Могло ли быть такое, что… Сердце Кари забилось быстрее. Люсьен?! Должно быть, это он! Зора, должно быть, услышала ее немую мольбу и…

Но не дракон ринулся на храм. То была глубочайшая, всеохватывающая тьма. Такие же тени, кажущиеся живыми, которые несколько часов назад превратили в прах целые дома в квартале клана Заларо. Рука тени метнулась к центру храма, мимо пленных, мимо Кари и воительниц, даже мимо Изобельи Заларо.

Кари заметила, как улыбка мелькнула на губах Наэля, прежде чем тьма опустилась на Дайширо Немеа – и его тело аккуратным разрезом рассекло посередине.

15

Теперь шепчет страх

Чичико

Дон был мертв.

Чичико долгое время считала Дайширо Немеа самым могущественным человеком Бухты Магнолия, а может, даже и всего мира. Он наверняка тоже так думал о себе, и его жадные руки непроизвольно тянулись к огромному миру. Люди, собравшиеся перед храмом Калисто, инстинктивно понимали, что должны склониться перед ненасытным и жестоким Дайширо Немеа, иначе будут раздавлены. Окруженный воинами и жертвами, он стоял – такой сильный, непреклонный, бессмертный. Словно воплощение божественного воина Калисто.

Как они все невпопад здесь очутились.

Как, оказывается, просто было убить дона, который, в конце концов, ведь не был воплощением бога, а был всего лишь человеком.

Теперь его расколотое пополам тело лежало в луже крови в центре храма Калисто, и его воины, как и многочисленные зрители, запаниковали. Генджи бормотал какие-то приказы, которым никто, казалось, не подчинялся. Воины-скарабеи направили оружие на черноту, которая умертвила их вождя. Прозвучало несколько выстрелов, и маги «Горящей лилии», стоявшие на трибуне, простерлись на земле, но тени это ничуть не повредило. Хищные кошки набросились на воинов-скарабеев или испуганно бежали прочь, Харуо безуспешно дергал путы, а Кари в отчаянной попытке выбраться из клетки снова и снова дергала прутья. Только Изобелья Заларо не дрогнула, стояла прямо, однако ее сузившиеся глаза выдавали затаенный страх.

Чем больше росли тени, окутывая храм, тем громче становились крики перед помостом, где зрители засуетились: бросились врассыпную, наскакивая друг на друга, стремясь поскорее укрыться в безопасности. Сегодняшний день должен был стать днем силы и объединения для Дайширо и скарабеев. Но ни силы, ни единства продемонстрировать не удалось. Хаос и страх, тихое неверие и растерянность, потому что никто не мог взять в толк, что дон действительно мертв.

Когда Чичико сделала шаг вперед, тени расступились, предоставляя ей дорогу. Она шагнула к трупу Дайширо и воздела руки, как это только что делал дон, и, когда она это сделала, тени, нашептывая, опустились на толпу ротозеев и поглотили их крики и всхлипы, так что в храме повисла тишина. Такой же подавляющий волю покой, как раньше, только исполненный большего страха, если это было вообще возможно.

– Террору Дайширо Немеа пришел конец, – объявила Чичико отчетливо и хладнокровно. – Никто не должен умереть. Никто не должен быть принесен в жертву Калисто. Мы сойдем с пути, указанного доном Дайширо Немеа, и пробьем себе новые дороги. Присоединяйтесь ко мне, и останетесь в