Несгибаемый граф-2 - Александр Яманов

Не успели мы освободить площадку, как из темноты выскочили слуги, принявшиеся убирать мусор. Кто-то празднует, а другие работают. Впрочем, я передал через управляющего, что после отъезда гостей обитателям дворца накроют нормальный стол, и они отпразднуют по-человечески. Сам я смотаюсь в Москву, дабы не мешать. Потворство слугам или позёрство? Возможно, но мне так спокойней.

* * *

Внутри опустевших гостиных догорали свечи. Слуги тихо убирали со столов и гасили свет. Я прошёл по залам, задерживаясь у каждой двери и будто прощаясь с этим днём. В малой гостиной ещё пахло воском и хвоей, на полу лежали обрывки мишуры, и маленький деревянный ангел, забытый кем-то из детей, одиноко стоял на подоконнике. Мило!

Только спать что-то не хочется. Для меня тоже сегодня изрядно впечатлений. Ещё и дни, предшествующие празднеству, отняли массу сил.

Чтобы не мешать людям работать, я вышел на улицу и встал около ёлки. Свечи потушили, но лампады ещё горели, создавая атмосферу таинственности.

Стояла тишина, нарушаемая только шуршанием на цокольном этаже, где расположена кухня. Господа с утра захотят кушать, поэтому слуги потихоньку начали готовиться. Это я могу позволить себе спать хоть до полудня.

— С Рождеством! — произнёс я мысленно. — С первым твоим Рождеством в этом мире!

Где-то вверху горела яркая звезда. Не та, что вела волхвов, но тоже — светлая, чистая, обещающая.

Не знаю, стоит ли подводить предварительные итоги своей новой жизни. Всё-таки я здесь десять месяцев. Вроде сделано немало, но хватает ошибок и недоработок. Наверное, надо поставить себе твёрдую тройку, больше я не заслужил, и пока успокоиться. Всё покажет время. И возможно, мне не удастся дожить до тех времён, когда вмешательства человека из будущего станут заметны. Или завтра лавочку прикроют, а одного борзого графа отправят в каталажку или ссылку. На дворе всё-таки царит абсолютизм, а кто-то изрядно перегнул палку. А может, сунул её в осиное гнездо, неважно.

Я постоял ещё немного, дождался, пока погаснут последние лампадки, и пошёл спать. Анна осталась в Вешняках, да и не нужно ей показываться на глаза гостям. Завтра будет новый день. С новыми заботами и новыми тревогами. Но сегодня был праздник. Настоящий, которого у меня давно не было в прошлой жизни. А ещё он подарил радость детям, что гораздо важнее. Может, какому-то ребёнку он западает в душу и поможет вырасти приличным человеком. Хотя слишком много морализаторства. Моя борьба только началась. В том числе за детские души, ещё не испорченные окружающей реальностью.

Знать бы, что это было единственное по-настоящему счастливое моё Рождество в этом мире.

Глава 10

Январь 1774 года. Москва, Российская империя.

В полумраке дворцовой спальни, где мерцание свечей отражалось в зеркалах, время, казалось, остановилось. Я лёг на кровать и медленно протянул руку к Анне. Коснувшись кончиками пальцев её щеки, я начал спускаться ниже. Красавица, чьи волосы струились по обнажённым плечам, не смутилась. В её глазах цвета изумруда горело пламя такого же желания. Скованность и стеснение первых дней близости давно отступили, им навстречу пришло упоение друг другом. Это когда люди составляют единое целое и им просто не нужны слова.

Поверьте, я не наивный юноша и прожил немало лет, поэтому понимаю, что наши отношения похожи на помешательство. Причина не только в необыкновенной красоте бывшей крепостной. Хотя надо признать, что она больше похожа на девушек из шестидесятых годов XX века, нежели на большинство местных излишне томных красавиц. Забавно, что больше всех на Анну похожа Мария Волконская — как физически, так и живостью нрава. Странно, что княжна вдруг пришла мне на память. Касательно моей любви, больше похожей на помутнение, скажу, что так бывает. Просто родство душ и тел. Мне приятнее считать произошедшее подарком судьбы.

Первый поцелуй вышел глубоким и ненасытным. Я наслаждался девушкой, будто странник в пустыне, добравшийся до колодца с водой. Мои пальцы вплелись в её шелковистые локоны, ощущая их тяжесть и живое тепло. Анна, забыв обо всём, отвечала с искренностью и страстью.

Далее мои губы скользнули по изгибу её шеи и приблизились к набухшему соску, заставляя девушку выгнуться навстречу и тихо рассмеяться — счастливо и чуть испуганно от собственного безрассудства. Мы всё-таки обсуждали свою новую жизнь, и Анна вначале очень стеснялась. А ещё боялась своей ответной бурной реакции, так как оказалась весьма страстной особой.

Целуя два роскошных полушария, я чувствовал, как наши сердца бьются в унисон. И это прекрасно! Я опустил ладони ниже, достигнув влажного от желания лона под всхлип Анны. Больше нет сил сдерживаться. Раздвигаю податливые ноги, ложусь сверху, затем осторожно вхожу в узкую щель. Девушка только сильнее прижалась ко мне и стала буквально обжигать своим дыханием. Начал я медленно, постепенно ускоряясь под усиливающиеся стоны красавицы. У меня натуральным образом сорвало голову. Это какое-то наваждение! Но боже, как же хорошо!

Казалось, наша близость длилась несколько секунд и одновременно вечность. Наконец наступил финал, снова столь короткий и бесконечный. После чего мы оба обмякли и некоторое время просто лежали, обнявшись.

Впрочем, это не могло продолжаться долго. Молодые тела и желание наслаждаться друг другом брали своё. Далее в нашей близости не было спешки, но и порывов хватало. Даже не знаю, сколько длилась эта ночь.

Придя в себя после наваждения и потеряв счёт времени, я проводил ладонями по изгибам девичьего тела. Анна, чьи губы припухли от поцелуев, смотрела на меня сквозь полуприкрытые веки и улыбалась. Она была похожа на довольную и красивую кошку, мурлычущую от удовольствия. А как хорошо мне!

По стенам плескались блики света от догорающих дров в камине и свечей, которые мы специально не тушили. Мне хочется любоваться её телом и видеть глаза.

— Почему ты не спишь? — спрашиваю Анну, боясь нарушить волшебство момента.

— Хочу посмотреть на тебя. Ты во сне другой. Не такой строгий и даже беззащитный. И руки вот так раскидываешь, будто весь мир обнять хочешь, — ответила она с улыбкой.

— Скоро мне надо в столицу, и поездка займёт два месяца. А я уже скучаю, — произношу неожиданно для себя.

— Я буду ждать, молиться и смотреть на дорогу. Мне тоже тяжело долго не видеть тебя. С того самого момента в доме Фетиньи Яковлевны я чувствую себя неуютно, когда тебя нет рядом, — произнесла она и вдруг следующей фразой заставила меня встрепенуться: — Обещай, когда всё закончится, ты защитишь меня