Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Сколько стоит оплата штрафстоянки для отбуксированных транспортных средств? — спросил начальника Андрей.

— Тебе зачем?

— Прикидываю — какой счёт выкатить генералу за использование моего дворика. Я, конечно, безмерно рад и всё такое, но, блин, здесь же не развернуться! И тротуарную плитку испортили.

— Как был стяжателем с первого дня нашего знакомства, так им и остался, — заключил Олег. — Уймись! За добычу в несколько миллионов евро полагается премия. И вообще, на следующую встречу с ЦАХАЛ едешь с нами. Ты — единственный в группе, кто способен переторговать евреев.

Не слушая их перепалку, Карл пометил гусеницу «трёшки». Теперь танк принадлежит не Панцерваффе и даже не КГБ, а наглому немецкому кобелю.

Глава 10

10.

Председатель вызвал ходоков в прошлое к себе в кабинет, что происходило нечасто. Он пребывал в хорошем настроении и счёл своим долгом пожать руку каждому. Спросил о самочувствии трёх человек, остававшихся в госпитале после ранений у Копылово, а также назвал более чем внушительные суммы, за которые планируется реализовать бронетехнику. В идеальном состоянии, полностью укомплектованная, сняты только вожделенные магазины к МГ34, обеспеченная оригинальными немецкими документами, она будет продана через аукционы, но не сразу, а по отдельности и только через подставные фирмы не из Беларуси.

— Разрешите вопрос, товарищ генерал-лейтенант? — унылым голосом ввинтил Квашнин. — Значит, премию ждать нескоро? Я уж об ипотеке размечтался.

Знавший непростую его личную ситуацию из-за парадокса времени, то есть последствие служебного задания, председатель смилостивился:

— Раз так, сдвину очередников. Лейтенант, до конца года получите государственную арендную. Однушку. Прапорщик Белкина! Вы — тоже, — он жестом попросил не вскакивать и не выкрикивать на радостях «Служу Республике Беларусь», продолжил: — Товарищ Первый в целом положительно оценивает наши успехи, но просит не останавливаться на достигнутом. Предполагаю, что сказывается давление израильтян. Да, страх у белорусов появится позже, особенно в 43-м году, когда запылают деревни. Но ждать не будем. Тем более не дадим нашим потенциальным… заказчикам, я бы так их назвал, повод для упрёка — мы, то есть они, полны заботы о еврейских соотечественниках, а мы тягаем дорогие сувениры на продажу. Геннадий Семёнович, огласите ваши соображения.

Андрей и Олег глянули на эксперта с недоумением. Вроде как свой, освоившийся и полноправный член коллектива. Должен был с ними, ныряющими в опасный 42-й год, обсудить с первыми, только потом что-то вводить в уши начальству.

— Конкретного плана нет. Только общие соображения. Я предлагаю изобразить видимость побега заключённых из концентрационного лагеря на улице Широкой в Минске, сейчас это улица Куйбышева. В самом лагере уничтожение узников практикуется достаточно часто, но по основному назначению он — не фабрика смерти, а сортировочно-пересыльный. Убивают за малейшее нарушение. Довольно часто — молодых девушек после изнасилования, не хотят, чтоб информация о насилии растекалась. Даже среди фашистов такое считается гнусностью, а совокупление с еврейкой рассматривается едва ли не на уровне скотоложества. Евреев отделяют от остальных, отвозят в Тростенец на умерщвление, некоторых сажают в фургоны, внутрь фургона подают выхлопной газ от двигателя и доставляют в готовом для захоронения виде. Мужчин-славян покрепче вербуют в хиви, несогласных воевать за фюрера и Рейх определяют на принудительный труд в Германию. Как вы знаете, живыми оттуда возвратится меньшинство.

— Нас не агитируй, мы знаем, что немцы — звери, — не утерпел майор. — Ты предлагаешь открыть портал прямо внутри лагеря? Жаль, что радиус действия невелик. Тогда уж прямо бы на улицу Фосштрассе в Берлине, в Рейхсканцелярию — вышли, постреляли, закрыли веки Гитлеру, вернулись…

— У тебя всё? — одёрнул Олега генерал. — Выслушаем до конца.

— Команда накопила опыт достаточно сложных действий в оккупированной Беларуси, — как ни в чём не бывало продолжил Геннадий. — Включая очень точную привязку точки высадки к местности. Да, лагерь невелик, менее 7 гектар по площади. Но имеется его точный план, его проверим дроном. Кроме того, можем попасть внутрь, используя талант Антона изображать немца. Почему бы ему не осуществить инспекцию… например — фильтрации евреев от других унтерменшей?

Сам и изображай! Андрей стиснул кулаки. Градус симпатии к Журавкову резко снизился. Наверно, эксперт ревнует к поощрениям участников акций. Вздохнув, лейтенант кинулся в спор, злоупотребляя своей незаменимостью — в худшем случае получит по носу, но не отстранение.

— Разрешите? Считаю риск неоправданным. В Борисове Антон выступал в роли эсесовца, то есть персонажа одинаково чуждого как для немцев из Панцерваффе, так и для белорусских коллаборационистов. Но концлагерь — это СД, структура Гиммлера. Там самая малейшая шероховатость в поведении будет заметна и спалит его к чертям! Нам придётся сносить всю охрану лагеря, чтоб нашего освободить.

— Резонно, — согласился председатель. — Каким же образом действовать без риска?

Шесть пар глаз смотрели на Андрея. Ты вызвался — так и доводи идею до конца.

— Без риска не получится. Но с Широкой, я читал, сбегали. Значит, нужен контакт с самыми решительными из пленных. Нас устроит даже не самая удачная попытка восстания, чтоб началась заваруха, под неё открыть портал у бараков, где содержат женщин, малолетних и евреев — кандидатов на стопроцентное уничтожение. Лагерные условия вы знаете, уговаривать как в деревнях не нужно, ухватятся за любой шанс.

Почему-то в топах популярных фильмов мира часто фигурирует «Побег из Шоушенка», удачный, но наверняка далеко не самый-самый фильм всех времён и народов. Если удастся, они осуществят свой вариант, может — не столь киношный. А то и вообще попадающий под секретность ради тайны портала. Но результат того стоит.

Генерал кивнул. И огорошил:

— Начинайте работу над планом по лагерю на Широкой, но есть ещё одна задача, которую задвинули в долгий ящик, а Президент напомнил: нужно собирать материалы о белорусах-предателях, пособниках гауляйтера. И тут разовой акцией налетели-схватили-удрали не обойтись. Придётся внедрять агентуру в Беларускую народную самапомощь.

Немая сцена… Даже Журавков, более приближенный к председателю как главный эксперт проекта, такого не ожидал. Он и возразил:

— Но среди нас нет никого, подготовленного к работе в роли Штирлица.

— Я знаю. Поэтому дана команда подготовить профессиональных разведчиков. Они пройдут стажировку в вашем отряде. Потом отправятся в прошлое в автономку. Решите как поступить со связью — открытием портала в определённое время и в определённом месте, а также закапыванием «капсулы времени», чтоб оперативно получать сообщения от них в 2026-м году.

— Но, товарищ генерал-лейтенант… — Андрей, наиболее приближенный к