Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— То есть ты видела «День выборов»…

— А также «День радио» и «День выборов — 2». Фильмы смешные, но смотреть их можно, только переполняясь сочувствием к вам, буржуинам. Глянула в интернете, что такое «мальчики — козою пальчики». Оказалось — блатняк, уголовники. Не хочу быть на них похожей! Теперь треники — только на спорт, на тренировку. Можешь смеяться, но в душе я по-прежнему комсомолка.

И что делать? Андрей прокручивал варианты. Хотелось, конечно, врубить функцию родительского контроля и ограничить доступ неокрепшему сознанию к вещам, для него несвоевременным. Но Зина обидится — она уже взрослая.

— И как тебе понравилось? «Выборы-выборы, депутаты — пидары», группа «Ленинград». Или: «Ты трансвестит, Машка, а это значит, что и тебя сегодня счастье навестит», не помню, кто спел, из того же фильма.

— Фу, мерзость! Но, знаешь, я уже научилась смотреть на ваш мир и принимать таким как он есть. Весёлым шуткам смеюсь, «выползень подкустовный» в «Дне радио» вообще шедевр, а на грязь закрываю глаза и не обращаю внимания, она ко мне и не липнет.

А может, «родительский контроль» для совершеннолетней и прочие ограничения излишни? Девушка сама научилась отделять розы от навоза. Вообще, в эпоху свободного доступа к интернету ничто не заменит внутреннюю самоцензуру. В Беларуси работают Телеграмм, Фейсбук, Инстаграмм, Ютюб — все без проблем. Конечно, к каким-то ресурсам доступ обрезан, но не к сервисам VPN, а они открывают дорогу куда угодно, что только есть в Сети.

Как-то раньше Андрей обратил внимание на число просмотров в Ютюбе документальных фильмов военно-патриотической тематики о Великой Отечественной войне. Приятно удивился: десяток-два миллионов набегают за два-три года, а ведь они интересны только русскоязычным зрителям. С чем сравнить? Да с тем же навозом! Топовые порноролики в лучшем случае набирают миллион-два, хоть, по идее, происходящее на экране должно быть интересно любым извращенцам многомиллиардного населения планеты — независимо от языка и страны. То есть наши люди предпочитают смотреть о подвигах советских героев, а не фальшивые охи-ахи под текст «я-я, дас ист фантастиш». У нас в самом деле хорошее преобладает, но если кому-то хочется сунуть нос в помойку, виноваты не соцсети, а общее воспитание, точнее — отсутствие такового. Нужна нормальная семья и школа, не ограничения интернета. Вот та же Зина — человек из хорошей семьи, с полноценным детством. Выдержала информационный удар, не захлебнулась. Респект! Хотя порой не всё понимала, как-то мурлыкала «Ты дарила мне розы, розы пахли полынью…» белорусской певицы и автора Дианы Арбениной, даже не подозревая, что лесбиянки считают эту песню для них знаковой. Зину уж точно не причислить к поклонникам секса, тем более — однополого. Хорошо, что не напевала известный в нулевые годы хит ещё одного белоруса — Бориса Моисеева, его «Голубая луна» доносилась тогда чуть ли не из каждого чайника.

Что же касается беспредела в Сети, прав был великий польский фантаст и философ Станислав Лем, незадолго до смерти написавший: «Пока не воспользовался интернетом, не знал, что на свете есть столько идиотов. Может быть, дураков не появляется больше, но они становятся все активнее». Сейчас, наверно, добавил бы, что изобилие дураков не ведёт к необходимости интернет обрезать.

Разговоры на щекотливые темы Андрей строго дозировал. Они вернулись к себе в посёлок под самый безобидный трёп — об осенних грибах и о том, что опят собирать поздно, после первых заморозков грибницы уснули. Только грибы, никаких трансвеститов и лесби!

Это был обычный выходной, когда небольшой по площади дом и уютный дворик не запружены сотрудниками КГБ, о предстоящих походах в минувшее напоминает только глыба грузовика «Блиц» под брезентом. Бегает и тявкает Карл, Зина, выгрузившая покупки, с чем-то возится на кухне. Утро понедельника принесло новость: Президент выразил согласие пустить в проект израильтян, ожидается их первая группа, пока только для обсуждения условий.

— С нашей стороны также формируется рабочая группа, — сообщил председатель. — В неё войдут Синицин, Журавков, а также представитель МИДа, он — старший. Получите письменные инструкции, как это сотрудничество видит Первый. За очерченные им границы — ни шагу! Всё понятно?

— Так точно, — подтвердил майор. — Когда первая сессия переговоров?

— В течение недели. Накануне их прилёта проведём рабочее совещание. Пока занимайтесь по графику, текущая цель — Борисов.

Физуха, огневая подготовка и искусство выживания отошли на второй план. Куда важнее теперь было актёрское мастерство: Квашнин, Яскевич и другие члены команды вживались в роль. Антону предстояла самая сложная часть — правдоподобно изобразить эсесовского фельдфебеля, причём в руководстве завода наверняка могут быть и настоящие немцы, а не их белорусские прислужники. Фрицев развести гораздо труднее.

Олег усложнил задачу, приказав разорвать хотя бы на час телефонное сообщение с Минском. Представив себя на месте локального фюрера, командующего ремзаводом и получившего совершенно неожиданный приказ, задал себе вопрос: что бы он сам делал в подобной ситуации? Оспаривать распоряжение глупо, но нашёл бы повод позвонить вышесидящему начальству якобы за уточнениями. Пусть немецкая дисциплина выше отечественной, исполнение приказов вбито почти как безусловный рефлекс, другим рефлексом является поддержание орднунга. Очевидно, изъятие у Вермахта отремонтированных танков и передача их какому-то тыловому подразделению ваффен-СС весьма выпадает из привычного порядка вещей. Значит, будет звонок тыловикам, кому подчиняется завод, и прозвучит вкрадчивый вопрос: херр хауптман, танки отдаём эсесам в обычной раскраске или нанести особые символы?

Оттого отдельная группа должна вычислить и подорвать телефонные линии связи — в нескольких местах, чтоб связистам требовалось больше времени на восстановление.

Всё равно, задание семёрки похитителей танков лёгким не становилось. Каждый получил основательно проработанную легенду. Антон, отныне — шарфюрер СС Ганс Клосс, представлялся из фольксдойче, вернувшихся на историческую Родину лишь накануне вторжения Вермахта в Польшу, чем объясняются его отличия от типичных коренных германцев. Причём имя-фамилию ему придумал сам председатель, в детстве смотревший многосерийный фильм про нашего разведчика в немецком лагере, персонаж как раз и звался Ганс Клосс, в аусвайсе прописанный полным именем — Иоганн Клосс, участники операции родились позже и старую военно-приключенческую классику пропустили. Главное, шарфюрер не собирался отрекомендоваться танкистом, всего лишь — снабженцем. Ветеран Панцерваффе, если такой окажется на ремонтном заводе, с первой фразы опознает чужака.

Каждый из хиви также мог назубок рассказать — где попал в немецкий плен, где завербован на службу Рейху. Хотелось надеяться, что на допрос в Гестапо они не попадут, там липовые истории вскроются на