Смотритель маяка - Артём Град

— Ты не тонешь. И это хорошо, хотя бы не придётся тебя спасать.

Отвечать не хотелось. С улыбкой на лице я праздновал свою маленькую победу, разглядывая похожее на слона облако.

Рука, которая придерживала меня, дёрнулась. Мирель замерла, развернув голову к горизонту, и приподнялась в воде, вытянув шею.

— Корабль.

Её слова прозвучали коротко, без прежней мягкости. Зная её отношение к людям, такая реакция меня не удивила. По понятным причинам я мог смотреть лишь вверх, поэтому надо было выбираться и идти к радару.

Мирель скользнула ближе, помогая мне не утонуть, её лицо сразу стало серьёзным.

Боцман уже прыгал с камня на камень в сторону Маяка. Я вскарабкался на берег, накинул матросскую рубаху и направился вслед за ним. Мирель же нырнула под воду, сказав, что переждёт визит людей в «Нижнем доме».

Я спустился с фонарной и теперь стоял на каменистом берегу, складывая подзорную трубу. Солнце припекало. Блики на воде мешали рассмотреть судно, но я отчётливо разглядел чёрный флаг, развевающийся на грот-мачте. Белый череп с костями скалился в жуткой ухмылке. Корабль уверенно приближался, несмотря на слабый ветер.

От борта отделилась шлюпка. В ней сидел всего один человек, не юнга и не матрос, а сам капитан. Он грёб веслами с той же экономной силой, с какой я когда-то водил резцом по стали. Лодка причалила к скале, и капитан пиратов, коих я раньше видел только в детских книжках, взобрался на камень, даже не намочив сапог.

Я бы дал ему лет шестьдесят, но выглядел он живым и крепким. Не толстый, но и не худой, скорее сбитый, с мышцами, которые накачаны тяжёлой работой, а не занятиями в тренажёрном зале. Лицо обветренное до состояния старой кожаной сумки, с глубокими бороздами вокруг глаз и чёрной жёсткой щетиной на подбородке, которая давно не видела бритвы. Длинный камзол из выцветшего синего бархата, подпоясанный широким ремнём с массивной пряжкой, где висел пистолет на шнурке, был поношен, но чист. Видно, что человек следил за своими вещами, как за оружием. На голове без единого седого волоса (это в его-то возрасте!) ладно сидела потёртая треуголка с пером попугая, которое давно облезло и напоминало прут от старого веника. Шрамы рассекали лицо под разными углами: один проходил через левую бровь, другой под уголком рта, слегка приподнимая его в полуулыбке.

— Добротный камень, — мужчина оглядел Маяк, щурясь от солнца. Голос был хриплым, с приятным низким тембром, словно у диктора советского радио. — Хорошая работа! Такой свет и мёртвого с курса не собьёт, да? — его обращение слегка сбило меня с толку.

Я кивнул, стараясь выглядеть не таким растерянным, каким чувствовал себя на самом деле. Рука потянулась к штанине, вытирая остатки воды.

— Генри Морган, капитан этой посудины, как вы могли понять, — он протянул мне крепкую обветренную руку с несколькими кольцами и большим чёрным перстнем.

— С-смотритель, — ответил я, слегка запнувшись, но при этом достаточно спокойно. Было очевидно, что опыта в коммуникации с незнакомцами Моргану не занимать. Едва ли с ним мог конкурировать вечно учтивый консьерж.

Капитан прошагал мне за спину, его взгляд зацепился за верёвку с рыбой, развешанную между камнями. Он присвистнул.

— Запасы делаешь? Правильно, океан любит выдавать сюрпризы. Главное — не стать сюрпризом для океана, ха-ха-ха!

Я тоже усмехнулся, сделав вид, что понимаю его странный юмор.

Он заметил мой импровизированный инструмент, прислонённый к стене маяка, топор с мотыжным оголовьем. Наклонился, поднял его одной рукой, проверил баланс.

— Хех, — он повернул голову, и в глазах цвета морской воды в шторм мелькнула искорка. — А ты малый не промах, рукастый, таких мы ценим. Их черепа красиво смотрятся на носу корабля, особенно когда отполируешь.

Он сделал паузу, оценивая мою реакцию. Я не дрогнул, подобный юмор не цеплял меня с тех пор, как начальник цеха тренировал на нас свои пресные фельетоны.

— Шучу, — Морган выпрямился, и в углах его рта появились глубокие морщины. — Стреляешь, смотритель?

— Не стреляю, здесь тихо, Маяк всем рад, — ответил я коротко. Вопрос, надо сказать, показался мне странным.

Он отошёл к шлюпке и вытащил оттуда что-то завёрнутое в парусину.

— Держи. За свет.

Я развернул ткань увесистого свертка. Мушкет, старый, с кремневым замком, но ухоженный и смазанный, удобно лег в руку.

— Я человек простой, — Морган отошёл на шаг, разглядывая меня с головы до ног. — В океане ты либо охотник, либо добыча, и я даю тебе возможность сделать правильный выбор.

— А знаешь, ты несчастен, ха-ха-ха! — внезапно выдал пират, — Ни девки, ни команды. Вот, держи, — он протянул мне бутылку — Ром с Барбадоса, не то пойло, что пьют бриташки. Будешь вспоминать Генри Моргана добрым словом, — добавил он, снимая с чёрных густых волос треуголку и склонив голову в прощальном жесте.

Он собирался сказать что-то ещё, но в этот момент вынырнула Мирель, без звука, без всплеска, просто появилась из воды метрах в трёх от берега, вытянув шею, чтобы посмотреть на незнакомца. Её тёмные волосы стекали по плечам, а хвост, мерцая чешуей, медленно двигался, удерживая равновесие.

Пират замер.

Его лицо, загорелое и обветренное, мгновенно побелело, шляпа глухо шлепнулась о камень у ног, и Морган отшатнулся назад. Сапоги соскользнули по водоросли, и он чуть не упал, вытянув руку вперёд.

— Дьявол, — шёпот был едва слышен, но в нём звучала животная паника. — Чёрная метка!

Я посмотрел на Мирель. Она тоже замерла, приподнявшись выше воды, но в её глазах не появилось удивления, видимо, она ожидала такой реакции.

С палубы корабля донёсся крик. Кто-то из матросов тоже заметил русалку и поднял тревогу. Голоса слились в истерический хор, различались лишь отдельные слова: «проклятие», «сирена», «гибель».

Морган, придя в себя, сделал резкий жест рукой.

— Убираемся! — он, спотыкаясь, бросился к шлюпке, не глядя ни на меня, ни на Мирель.

На палубе начался хаос. Матросы, впавшие в религиозный ужас, хватали с палубы сундуки, мешки, ящики, вещи полетели вниз, плюхаясь в воду. Кто-то сбросил целый ящик с оружием, кто-то мешок, из которого посыпалось, словно золотой дождь, зерно.

Я стоял на камне, прижимая к груди подаренные мушкет и ром, и смотрел, как шлюпка с капитаном отчаливает от берега. Морган грёб так, словно за ним гнался сам Посейдон. Корабль, ещё не принявший на борт шлюпку, уже