Смотритель маяка - Артём Град

воды подходил идеально. Зажав гвоздь на краю камня, начал бить по нему, обрушивая удары мерно, один за другим. Звук разносился над тихой водой, отчего пара чаек, облюбовавших утёс, предпочла свалить. Я точно знал, что здесь важен ритм, не сила, а постоянство. Деформация металла выделяет тепло, это закон физики, известный каждому.

Шляпка гвоздя медленно расплющивалась под молотом, превращаясь в неровный блин, и через несколько минут безостановочной работы от металла пошел едва заметный запах горячего железа.

— Теперь ты злишься на него? — Мирель подплыла ближе, облокотившись на тот же камень. — Он должен тебе огонь, и ты его за это бьёшь?

— Ха-ха, выходит, что так, — выдохнул я с улыбкой. — Труд изматывающий, но результат должен стать огненным.

Металл сдавался неохотно, но всё же начал поддаваться. С каждым ударом гвоздь становился шире и тоньше, и вот уже от шляпки не осталось даже контура. Я должен успеть нагреть его до нужной температуры, пока не кончились силы, и решил проверить нагрев. Палец коснулся расплющенной шляпки гвоздя.

— Чёрт! Горячо!

Отдёрнул руку. Не до ожога, но достаточно, чтобы обжечься, значит, процесс шёл, температура росла, но нужно ещё больше стараться. Намного больше.

— Кажется, он тебя укусил, — Мирель выпрямилась, готовая, по-видимому, помочь или, скорее, посмотреть на очередное странное поведение сухопутного. — Железо кусается?

— Нет, он просто горячий, — я подул на палец. — Горячий, как жареная рыба. Внутри у него огонь.

— Ты не бил рыбу молотом, — её логика поражала своей безупречностью.

— Потому что она не сопротивлялась, — наши диалоги определённо были достойны экранизации.

Вторая серия ударов вдвое быстрее замолотила по несчастному гвоздю, но молоток становился тяжелее с каждым взмахом. Я планировал подложить трут к разогретому металлу в самый последний момент, когда гвоздь раскалится докрасна, иначе ткань просто сгорит от длительного контакта, не успев передать тепло дальше. Наконец потянулся дымок, тонкий, едкий и многообещающий, но огонь не появлялся. Ткань темнела, обугливалась по краям, но не вспыхивала, не хватало самой малости, нескольких десятков градусов. Гвоздь нагревался, но остывал быстрее, чем успевал передать тепло труту.

— Дым пошёл, — заметила Мирель. — Это хорошо? Значит, скоро будет огонь?

— Должен быть, — прохрипел я, продолжая махать молотком. — Должен!

Силы заканчивались, каждый новый удар давался с трудом, через силу, а металл остывал на глазах.

Наконец молоток со звоном упал на камни. Руки дрожали, пальцы не слушались. Как же так, ещё один провал! Я лихорадочно перебирал в голове стратегии, когда в глаза ударил солнечный свет, ослепительный и издевательски долгожданный.

— А ты знаешь, как появиться эффектно! — пробормотал я под нос.

Последнее облако лениво отчалило от огненного круга, оставляя за собой мелкие клочки, похожие на свежий хлопок.

Я схватил в охапку щепки, трут и помчался наверх, в фонарную, перескакивая через две ступени. Боцман, решив, что началось что-то интересное, рванул следом, едва не сбив меня с ног.

Отодвинув тяжёлые заслоны на окнах галереи, скрывающие линзу в дневное время, я впустил свет в комнату. Линза Френеля была развернута на восток и стояла к лучам торцом.

Трут лежал в руке, сухой и готовый к подвигу. Осторожно, как священник, подносящий дар, я повернул линзу на юг под прямые лучи и…

Трут исчез!

Не загорелся, не вспыхнул, а просто испарился! Между мгновением, когда он находился в руке, и мгновением, когда рука оказалась пустой, прошла доля секунды. Не осталось даже для пепла, лишь лёгкий дымок и мои обожжённые пальцы намекали на то, что он действительно воспламенился.

— Ну и дела, — выдохнул я, глядя на пустую ладонь.

Линза диаметром два метра собирала свет не в горячую точку, а в концентрированную энергию. Газету с такой лупой не почитаешь, но жаркое, пожалуй, приготовить можно. Шок от скорости процесса сменился странным удовлетворением. Мощь под контролем — это всегда красиво. Следующей на подход пошла щепа. Деревяшка покрылась чёрными прожилками и тут же без перехода превратилась в пепел! Не в уголёк, не в тлеющий остаток, а в серую пыль, которая осыпалась на пол ещё до того, как я успел убрать руку.

— Та-а-ак, становится всё интереснее.

Боцман сидел в углу, прижав уши, его хвост нервно бил по пыльному полу.

Огонь найден, но не получен.

Я приволок с первого этажа кусок швартовного каната, промасленного и устойчивого к испепелению, надеясь, что он сработает как факел.

— Сейчас посмотрим, кто кого, — сказал Боцману, который подошёл поближе, привлечённый запахом.

Осторожно поднёс канат под луч в точку фокуса. Сначала ничего не происходило, прошла секунда, потом вторая… Моё напряжение немного спало, когда на поверхности каната появилась маслянистая капля, которая закипела и задымилась.

— Ну вот, совсем другое дело, — я с облегчением наблюдал за процессом. Наконец-то появилось устойчивое горение, которое можно перенести к печи.

А в следующий момент канат вспыхнул целиком, и у меня в руках оказался огромный факел.

— А-а! Твою ж…

Реакция была мгновенной и неосознанной: я отдёрнул руку, выронив пылающий канат, и он упал на деревянный пол фонарной комнаты прямо на пропитанные смолой сосновые доски. Чёрный дым взметнулся к потолку, купол управления взвыл сигнальной сиреной, выдав на экран мигающий верхний ярус.

Мой эксперимент превратился в настоящий пожар! Боцман издал звук, похожий на вопль души, и рванул к лестнице. Молнией пролетел мимо моих ног и исчез, оставив на досках лишь следы от когтей. И он, чёрт побери, всё правильно сделал, ведь ведро с водой находилось именно внизу! Я бросился вслед за котом, и, схватив ведро, вернулся в фонарную, попутно зацепившись и локтем, и мизинцем за винтовую лестницу. Вода разлилась по полу, шипя и выпуская облако пара. Пламя погасло, но не сразу, пришлось топтать остатки каната ногами, заливая их, пока последняя искра не приказала долго жить.

Что ж, эксперимент можно считать удачным, но незавершённым.

На полу остался обугленный след размером с крышку стола. Мы чуть не лишились Маяка, но разве это могло меня остановить? Я смотрел на линзу с новым пониманием, подбивая итоги. Первое: использовать этот инструмент (а теперь для меня она не просто гигантская лупа) можно только с полной защитой. Второе: нельзя держать горючие материалы в руках. Третье: ни в коем случае не направлять луч на деревянный пол. Перетащить линзу тоже не представлялось возможным, а если гора не идёт к Магомету, то Магомет несёт камни на пятый