Смотритель маяка - Артём Град

Через минуту корабль отплыл уже на порядочное расстояние, оставив за собой след из плавающих на воде предметов. Сундуки, мешки, бочонки мирно покачивались на волнах, но Морган, поднявшись на палубу, даже не оглянулся назад.

Мирель лукаво посмотрела на меня.

— Он испугался, — констатировала она, словно сообщая о погоде.

— Сильно, — подтвердил я, опускаясь на корточки и поднимая капитанскую треуголку. — Но принёс нам подарки. А что это, собственно, произошло? Чувствую, что ты знаешь, — я сощурил глаз, ожидая объяснений.

Боцман, до этого прятавшийся за дверью, медленно подкрался к нам, понюхал воздух, затем шляпу, после чего нагло выдернул перо и уволок на Маяк.

— Пираты нас боятся. Они до ужаса суеверны и думают, что русалки — это проклятие океана, — она рассказывала так буднично, не то с задором, не то со снисхождением к этим бедолагам. — Вот и пытаются задобрить водных духов, скидывая им всякую дребедень.

Я засмеялся сначала тихо, потом всё громче. Это была самая нелепая удача за обе мои жизни.

— Как же легко наживаться на вере, — подумалось мне.

— Посмотрим что там? — спросил Мирель, указывая на плавающие недалеко от берега предметы.

Она улыбнулась и скользнула в воду. Русалка принялась таскать сундуки, мешки и ящики, буксируя их к берегу, и каждый раз её хвост бил по воде с такой силой, что груз выносило волной аккурат прямо мне под ноги. Я лишь успевал принимать находки, как волк с корзинкой из электронной игры, и размещать из поодаль от воды.

— Могли бы плотнее закрыть! — проворчал я, крутя в руках пустой бочонок.

Мирель вынырнула рядом, бросая на камень мешок, из которого вывалился джутовый шпагат и какие-то ткани. Вода стекала по её плечам, а в глазах всё ещё горел смех.

— Ты жалуешься?

— Я бережливый, — вздёрнутый указательный палец продемонстрировал мою твёрдую уверенность, что этим прекрасным качеством должен обладать каждый.

Боцман, разделавшись с попугаевым пером, теперь обнюхивал каждый мешок, царапал когтями деревянные стенки сундуков, проверяя, нет ли там чего-либо съедобного.

Мы разложили находки на камнях и начали приёмку груза. Первым делом я нащупал в одном из мешков что-то мягкое, но плотное. Развязав веревку, вытащил сверток из грубой суконной ткани. Внутри лежала рубаха, больше напоминающая современную ветровку цвета дубовой коры, сшитую на широкие плечи. Я надел её поверх своей. Ткань показалась жёсткой, пахла смолой и прелостью, но сидела как влитая. Следом пошли штаны, тяжёлые, из парусиновой ткани, с карманами спереди и сзади, прошитыми двойным швом. Когда их надел, рост совпал почти идеально, только чуть длинноваты, поэтому пришлось пояс затянуть на максимум, но это было даже к лучшему, появилось место для поясного мешка с инструментами.

А вот следующий пиратский подарок показался мне настоящим сокровищем. Чёрные лёгкие сапоги из телячьей кожи с высокими голенищами и золотыми пряжками лежали в длинном плоском сундуке, заботливо обёрнутые в солому. Я сел на камень и снял тяжёлые, что были велики мне на три размера, грубые кирзачи, которые нашёл когда-то в шкафу. Спасибо, вы хорошо послужили, а эти… Я натянул правый, потом левый. Пальцы не доходили до носка ровно на полсантиметра, пятка сидела мёртво. Я встал и топнул ногой о камень. Мой размер! Вот так удача! Ай да Морган! Ты прав, я уже вспоминаю тебя добрым словом.

— Подходят? — спросила Мирель, вытаскивая очередной мешок.

— Как родные, — ухмыльнулся я

Следующие находки оказались полезными, но менее личными. Мешок с ячменём, тяжёлый, килограммов на тридцать, зерно отборное, чистое. Надо бы поспешить с просушкой, пока его не тронула плесень. Ящик с инструментами. Дрянь, если честно, ржавые подделки под английские гребёнки и кривые стамески, но металл можно и перековать. Несколько катушек прочной веревки, порох, свинцовые пули разных калибров, сложенные в ящике, как конфеты в коробке.

Мирель откинула крышку небольшого сундука, обитого железом, с замком, который разбился о камень при падении. Внутри оказалась женская одежда: шёлковое платье цвета вина, кружевной воротник, туфли на каблуках. Вещи явно предназначались для обмена или подарка. Мирель с интересом рассмотрела ткань, потрогала кружево пальцем, но отложила в сторону. Ей это совершенно не подходило.

— Может, когда-нибудь… — пробормотала она неопределённо, глядя на платье.

— Если решишь пойти на бал, — кивнул я, закрывая крышку.

А потом я увидел его!

Небольшой квадратный сундук, сделанный из тёмного дерева, без ручек, с тяжёлой медной крышкой лежал меж камней в воде отдельно от остального груза. Я вытащил его на берег. Весил он прилично, килограммов пятнадцать, удивительно, что не ушёл ко дну. Крышка не поддавалась. Я попробовал открыть ножом, но замок оказался крепким, хитроумным, с пружинным механизмом.

Ну, что ж, придётся по-варварски, выхода нет. Я огляделся и присмотрел крупный валун, который уже через секунду грохнулся на кованые петли. Крышка открылась.

Внутри на бархатной промокшей подкладке лежали золотые и серебряные монеты, несколько странных круглых жетонов с дырками посередине, кольца, ювелирные цепи и крупный аметист. Но не они привлекли моё внимание.

В углу, в отдельном отделении, лежал аккуратно сложенный бархатный шнурованный мешочек. Потянув за концы, я вытряхнул на ладонь… три чёрных кристалла.

Теперь-то я знал, что они именовались «чёрными слезами» и являлись ключами к подводной части маяка.

— О, чёрная слеза? — спросила Мирель, склонившись над моей ладонью. — Ты смотришь на них так, будто увидел духа. Боишься?

— Нет конечно, а ты знаешь, что это?

— Конечно, я ведь дитя океана. Эти камни копят энергию нашего мира.

Я никак не мог привыкнуть к её будничному изложению совершенно удивительных для меня вещей.

— Где ты их видела? Знаешь, где взять ещё? — кристаллы давили кожу своими гранями, зажатые в кулаке.

— Отец говорил: «Они везде и нигде», — Мирель состроила суровую гримасу и понизила голос, имитируя пафосную философскую речь. — Иногда внутри китов, внутри скал, в песке и воде. Наверное, их создает океан. Ты можешь искать, а можешь ждать, когда они сами тебя найдут.

— Спасибо, Мирель, с меня ужин!

— Жареная рыба?

— Жареная рыба.

Новые сапоги твёрдо стояли на камне, не скользили, а жёсткая ветровка обнимала плечи. В правой руке я сжимал мешочек с ключами, в левой мушкет, подаренный Морганом. На голове красовалась треуголка, которую я нахлобучил бездумно, привычно, как будто всегда её носил.

Закат залил небо огнём, и океан вспыхнул красным, как