Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

Как видите, планы неплохие. Но пока я школьник. Мне исполнилось двенадцать, и летом мы все вместе поехали на море. На два месяца и без путёвок, бабушка уже на пенсии, можно задержаться. Урок с моим летним побегом новобрачные усвоили – теперь меня взяли с собой, был и брат с нами. Отдохнули на славу. Так время и пролетело. Не сказать, чтобы я в неприятности где-то попадал: разве что, в драки у клуба, где танцы. Но это на селе – обычное дело.

Школу я закончил с золотой медалью, уже полгода как вступил в комсомол. Это как каста, без этого билета многие двери закрыты. Кстати, после окончания школы меня вызвали к директору, а там – дядечка с таким добрым, понимающим лицом. Говорили о будущем. То, что я выбрал университет культуры, да ещё и искусствоведение, явно было воспринято негативно. Но я настоял на своём, да и кто они такие, чтобы в моё будущее лезть? Так и спросил. Поговорили и расстались.

Стоит отметить, что история заметно изменилась. Брежнев умер в восемьдесят втором – тут ничего не поменялось, – и власть принял Черненко. Неожиданно, он четвёртый год на посту, хотя и болен серьёзно, такие слухи ходят. Что он сделал? Успел вывести войска из Афганистана. Ещё в начале восемьдесят четвёртого приступили, а осенью последние войска вышли, и мы перестали такие дотации давать правительству Афганистана. Укрепили границу. Жизнь немного наладилась. Вон, в восемьдесят четвёртом наше село на газ перевели, всё перекопали, но теперь газовые плиты в домах, газовое отопление. Не говорю, что у всех – у некоторых до сих пор печное.

Ладно, я собрался поступать в Казань, а там меня банально завалили, хотя, как медалисту, должны были дать «зелёный свет». Чую, откуда ветер дует. Я вещи собрал и рванул в Москву, подал документы на археолога. Там ещё шёл приём. Сразу взяли, тем более, я подмазал, кого надо. Зарегистрировали в столице, билет студента выдали и в общежитие заселили. Повезло, комната маленькая, на двоих. Порядок! Сообщил ба по телефону – нам в дом провели – что устроился в Москве, учусь.

Все уже знали, насколько я самостоятельный. Никому даже в голову не пришло меня сопровождать – знали, что сам пробьюсь куда захочу. А Москва лучше Казани. Ко второму курсу я арендовал квартиру – однокомнатную, на год вперёд оплатил, рядом с университетом, – и уже жил там. С соседом по общаге не сошёлся характером. Бабник, пьяница и матершинник. Как он вообще к нам попал? Хотя понятно: отец – известный археолог – тянул сына по своим стопам, а ему это и не нужно. Он на артиста хотел учиться, благо внешние данные неплохие. А я ещё комсорг курса, общим голосованием выбрали, хотя и против был. Вот и приходилось дисциплину наводить. Пару раз отметелил соседа: он как шёлковый становился, хватало на некоторое время. Но я нашёл эксперта по ценностям, и со второго курса он начал меня учить. Так что тут без вариантов, мне нужно своё жильё. Да и куда девушку приводить? К тому же я на втором курсе постоянную завёл, и она ко мне переехать захотела. Живу, в общем: впереди долгая учёба и практика.

Глава 6

Двадцать пять лет спустя. 2010 год. 10 июля. Территория Коми ССР. Полдень.

Я замер, вслушиваясь в тишину леса. Уже минут десять меня буравит недобрый взгляд. Это не зверь – не медведь, не росомаха – нет, в нём сквозит человеческая злость. Но карабин «СКС» в руках был наглядной демонстрацией тщетности надежд на мою внезапную и лёгкую смерть. У моих ног – борт байдарки, вытащенной на берег реки Уса. Я находился в разведке. За это лето планировал посетить пять точек, оценить их перспективность для археологических изысканий. Если повезёт, то в будущем году на лучшие из них снарядят полноценную экспедицию.

В разведке я всегда один – волк-одиночка. Вторая точка, куда я заглянул, оказалась неожиданно щедрой на находки. Первая, увы, оказалась бесперспективной. А здесь я застрял почти на месяц, откопал нечто действительно интересное. Похоже на то, что всю эту зиму мне здесь придётся пропадать, благо есть где жить. Тот самый военный дом, трофей из США, я сохранил и активно им пользовался. Как и арктическим вездеходом. Пару лет назад сорвал американцам их экспедицию, это добро умыкнув.

А насчёт находки… это моя находка. Никакой экспедиции не будет, отмечу, что ничего интересного нашему брату здесь нет. А тут связь пропала, пятьсот километров пролетел, и всё также белый шум в эфире. Самолёты тоже пропали в небе. Я затревожился, вот и решил посетить ближайший очаг цивилизации. В Воркуту не полетел, не люблю там бывать, хотя несколько раз приходилось.

Что ещё я скажу о себе? Если кратко, то дважды разведён, трое детей: сын от первого брака и две дочки – от второго. Живут в Москве, как и я. Там у меня кооперативная квартира и машина. Пока не женат. Доктор исторических наук. Уже на профессора тяну. Намекали. Довольно известен в археологических кругах в Союзе и за рубежом. Мне нравилась моя жизнь, и я свою работу очень любил. Археолог – моя суть, обожаю свою работу. Столько интересного, столько нового. Как сказал один киногерой, тоже археолог: «Меня как-то слабо интересует настоящее, я предпочитаю копаться в прошлом». Одним словом, я нашёл себя. Причём не факт, что в следующей жизни я снова стану археологом, но в этой я им был, чем и горжусь.

Что по стране? Тот выстрел в Андропова всё же сильно изменил историю. Развала Союза не было. К началу девяностых во главе государства стоял некий Кислицин – думаю, из тех, кого Андропов убрал с дороги в других жизнях. Я о нём ранее даже не слышал. И у того был характер. Не слушая советников, отдавал приказы армии и внутренним войскам. Все мятежи подавили техникой, с большими жертвами. Восстания на окраинах советской империи быстро сошли на нет, хотя нападения на армейцев и органы власти в тех местах ещё два года происходили. Но там работали противодиверсионные подразделения, вскоре очистив земли от банд. Да, и на Западной Украине тоже. Чистки представителей власти в разных республиках тоже прошли, враждебными элементами многие