Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

оказались. Некоторые бежали за границу. Тогда Кислицин создал особый отдел в ГКБ, тот работал по ликвидации беглецов за границей. Вроде ликвидаторов-моссадовцев из Израиля. Я даже подумывал – не такой ли товарищ Кислицин перерожденец, как и я? Но нет, просто мужик у власти имел яйца и всё делал правильно.

Вон, на Западной Украине вообще население заметно сократилось. Так он и своих советников быстро раскидал. Кто как вражеский агент ушёл под следствие, кто с сильным понижением – в Тьмутаракань. Не понравились ему их советы. Кстати, двое действительно работали на иностранную разведку, признались. Или выбили признание, поди их знай. Я в Москве жил, ловил слухи. Официально это всё не объявляли, понятное дело. Просто интересно было. Кислицин ушёл на пенсию в марте восьмого года нового века. Старый уже. Но преемник – некий Лазарев – вроде неплох. Два года уже у власти. Уровень жизни в стране заметно вырос. Газифицировали все поселения, ну, кроме Крайнего Севера: там так дровами и топили. Перестали снабжать людоедов в Африке всем, чем только можно, стоило лишь им объявить, что они встают на путь социализма. Уже видно, что обманывают, чтобы на лошках русских заработать.

Могу добавить, что приоткрыли железный занавес. Года три, как имеется свободный выезд за границу. Ох, как народ рванул! За год миллионов пять уехали и не вернулись. Вся плесень, вся накипь быстро стала просить: то политического убежища, то гражданства. Мы же, избавившись от этого ненужного элемента, зажили даже лучше. За три года это стало заметно. Жаль, не все уехали. Некоторые имели запрет покидать страну – секретоносители из всяких диссидентов и откровенных предателей. Что-то знали, вот военные и спецслужбы считали, что рано им. Я бы и их пинком под зад и сейчас. Воду мутят.

Что ещё? По семье? Ну, про себя описал. Мне в этом году сорок исполнилось, хотя выгляжу на тридцать – внешне. Внутренне – все двадцать. Многие удивляются, что молодо выгляжу, но приходится держать марку, а то сорокалетний доктор наук, а выглядит на двадцать… Так что сильно от возраста не отстаю, лет на десять всего. Бабушка и сейчас жива. Дед Олег умер в две тысячи седьмом. Вообще, как они с ба сошлись, я в первое время не понимал. Та уж больно властная женщина, но оказалось, что деду это нравится. По сути, жили душа в душу. Что по дому? Это наследство, от которого я отказался, когда мне десять было. Мол, уже имею своё. Так что дом уходил в сторону брата и сестры. До сих пор ждут. Ба она и сейчас, ей восемьдесят, вполне активна. Правнуков и правнучек встречает, когда они гостят у неё. Сам я навещал её этой зимой. У нас у археологов основная работа – летом, зимой сидим в тёплых кабинетах и изучаем то, что накопали, анализируем и ведём исследования. Кто-то и диссертации пишет. Так что зимой – самое то.

Я на Новый Год приезжал, гостил с двумя дочками от второго брака две недели. Так что там порядок. Живут, детей и внуков растят. Вон у брата уже внук есть, его старшая сестра пока с этим не успела. Подвели её дочки. Добавлю ко всему, что хранилище я продолжаю качать, и на данный момент его размер составляет тысячу сто три тонны. Свободно две тонны. Вот такие дела. Археология цветёт, от государства неплохие дотации идут, так что работаем с полной отдачей. Все довольны, уж я тем более. Хороший выстрел был. Даже горжусь им. Если бы не пристрелил Андропова, сейчас всего этого бы не было. Правильно в других моих жизнях историки считали его главным участником развала Союза, хотя он до этого и не дожил. Но руку точно приложил.

* * *

Третий день я словно в вакууме. Связи нет, лишь шипящая пустота. Глушилка? Попадал я под такое, бывало, когда связисты Союза учения проводили. Но тогда обрыв длился часы, а тут – трое суток тишины. Нехорошо это. Сорвался с насиженного места, пролетел пять сотен километров на вертушке, а дальше – на байдарке вниз по реке. Часа два грести до села, оно на пять сотен душ. Надеюсь, там хоть какая-то связь будет!

Вообще-то, я парень рисковый, и лес этот для меня не дремучий бор, а парк городской. Но вот чувствую я себя под колпаком, будто кто-то следит. Может, устроить охоту в ответ? Обучен я отменно, да и экипирован. Вон, в схроне две тонны свободного объёма накачалось, пока я месяц у интересной археологической находки копал. Что это такое, я пока не разобрался, но чую – что-то неземное. В пси-зрении сияет, по поверхности символы бегут, простым глазом не видать. Отыскал верхушку пирамиды, небольшой такой, почти вся в землю ушла. Знаю, на Урале находили подобные, но тут, в этих краях – она первая.

Да и другие пирамиды видывал, включая знаменитые египетские – ничего похожего. А эта – будто рабочая. Исследования тут интереснейшие, я почти до входа докопался, и тут – на тебе, связь пропала! День первый просто ждал, на второй забеспокоился, чуйка заныла. Решил прояснить ситуацию. И вот, на подходе к селу, остановился перекусить. Собрался уже плыть дальше, и тут – западня. Пока прикрыт стволом прибрежной сосны, но шаг в сторону, попытка сесть в байдарку – и я как на ладони. Ловушка слабая, конечно, мог бы иллюзию сотворить, нырнуть в реку и уйти… а потом уже начать охоту на того, кто за мной следит. Но пока не спешу. Что-то мне подсказывает, что неизвестный может быть не один.

Дальность эмпатии у меня невелика, метров пятьдесят от силы. Дальше – просто не почувствую. Разве что если толпа тысяч в десять соберётся – тогда эмоции усилятся, за километр учую. Но толпы тут нет. Этот – на самой границе чувствительности, как раз метров пятьдесят до него и было.

Собрался уже вызвать плотную иллюзию, двойника своего, и им атаковать, чтобы отвлечь, а сам прицельно отстреляться. Но тут услышал жужжание, пока ещё далёкое, и вот из-за поворота, на полном ходу, вылетает катер-глиссер. Белый корпус, синий тент над рубкой. Ха! Да это ж катер Евгения, моего знакомого охотника из того самого села, куда я направляюсь. Поговаривают, он золото где-то в этих местах нелегально моет. Живёт припеваючи. Мою оранжевую байдарку заметили – сбросили скорость и стали сближаться. Со стороны неизвестного – жажда наживы, интерес и любопытство, но особого азарта хищника я не почувствовал. Стрелять