Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой

— Мы будем стрелять в слонов Пора? — тихо спросил один лучник у своего командира. — Но это же… священные животные.

— Мы будем делать то, что прикажет великий царь Александр, — сухо ответил командир. — Он принёс нам союз и защиту. Пор принёс бы нам рабство и разорение. Выбирай. А боги… боги простят нас, если мы будем на стороне правого дела.

Сын Таксила, Амби, обходя лагерь с Птолемеем, слушал эти разговоры. Его юношеский пыл сталкивался с суровой реальностью войны.

— Разве они не боятся? — спросил он Птолемея, глядя на македонян, которые играли в кости, будто завтра был обычный день.

— Боятся, — ответил Птолемей. — Но страх — как эта река. Если попытаться остановить его, он сметёт тебя. Если принять его и плыть по течению — он несёт тебя вперёд. Они доверяют своему царю больше, чем боятся врага. Это и есть секрет.

— А ваш царь… он не боится ничего?

Птолемей задумался, глядя на огни царского шатра.

— Он боится одного, — тихо сказал он. — Он боится остановиться.

На другом берегу Гидаспа, в лагере Пора, тоже не спали. Воины натирали свои тела маслом, чтобы кожа не трескалась от жары, молились перед маленькими алтарями. Махауты, погонщики слонов, шептали своим гигантам слова успокоения, кормили их сахарным тростником и плодами. Слоны, чувствуя напряжение, беспокойно переминались с ноги на ногу, их низкое урчание наполняло ночь.

Пор стоял на своём наблюдательном пункте, высоком деревянном помосте, и смотрел на мерцающие огни лагеря Александра на противоположном берегу. Он видел движение, слышал отдалённый лязг металла. Его разведчики докладывали об активной подготовке к переправе. Всё шло так, как он предсказывал. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Пусть приходят. Пусть попробуют. Завтра солнце осветит поле, усеянное телами бледнолицых варваров, а воды Гидаспа станут красными. Он, Пор, царь Пауравов, станет тем, кто остановил неудержимого завоевателя. Его имя прогремит по всей Индии.

Он не знал, что в этот самый момент колонна из лучших воинов мира, ведомая человеком, для которого эта битва была лишь очередной задачей, уже снималась с лагеря и бесшумно уходила на север, в тёмные, непроглядные джунгли, чтобы нанести удар, которого он не ждал и представить себе не мог.

Две воли, два понимания войны должны были столкнуться на рассвете. Исход определялся не только числом слонов или длиной копий, но и гибкостью ума, готовностью нарушить все правила и принять невиданный риск. Александр Македонов, майор из будущего, уже сделал свою ставку. Теперь всё зависело от того, насколько точно смогут танцевать в темноте его солдаты и насколько убедительно Кратер сможет сыграть свою роль на освещённой кострами сцене.

Глава 15 Кровь и грязь Гидаспа

Предрассветный туман над Гидаспом был непроглядным, молочным саваном, скрывавшим оба берега. Воздух стоял неподвижный, тяжелый от влаги, обволакивающий, как тряпка на лице. Для отряда Александра, совершившего изнурительный восемнадцатимильный ночной марш по тропам, где корни хватали за ноги, а ветви хлестали по лицам, этот туман стал благословением. Он скрывал шум тысяч людей, лязг оружия, ржание лошадей. На берегу уже кипела скрытная работа: солдаты молча, по пояс в воде, собирали заранее заготовленные и сплавленные по течению кожаные мешки-бурдюки и деревянные рамы плотов. Гипасписты и агриане первыми начали переправу, бесшумно скользя на плотах к темному силуэту острова, едва различимого в тумане.

Александр стоял на берегу, завернутый в темный плащ. Рядом с ним, натянув поводья, стоял взмыленный Букефал. Конь фыркал, улавливая чужие запахи. Гефестион и Птолемей, покрытые грязью и потом, докладывали шепотом.

— Первая волна на острове. Тишина. Никаких признаков врага, — шептал Гефестион.

— Об этом изгибе реки, похоже, и правда не знают, — добавил Птолемей. — Или не считают его проходимым для армии.

— Считают, считают, — мрачно сказал Александр, не отрывая глаз от молочной стены тумана на восточном берегу. — Но Пор уверен, что мы там, где наш «цирк» с Кратером. Его разведчики смотрят на огни и шум. Они не смотрят сюда. И это их последняя ошибка.

Туман начал медленно, нехотя, рассеиваться с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь серую пелену. Когда видимость улучшилась, открылась картина. Основные силы Александра уже были на острове или на плотах посреди реки. Восточный берег был пуст. Ни единого воина. Но вдалеке, из-за поворота реки, уже доносился низкий, зловещий гул — смесь трубных звуков, звона колокольчиков и глухого топота. Пор, получив от своих лазутчиков донесение о движении крупного отряда на север, наконец понял обман. И он двигался. Быстро.

— Он идёт к нам! — крикнул Пердикка, уже высадившийся на восточном берегу с передовым отрядом. — Конница и колесницы!

У Александра не было времени высадиться всем войском в идеальном порядке. Он принимал решение мгновенно.

— Гефестион, продолжай высадку пехоты и строй фалангу тут, на берегу! Пердикка, Птолемей — со мной! Гетайры, ко мне! Сейчас мы должны отбить первую атаку и дать время развернуться!

Он вскочил на Букефала. Вокруг него уже собирались всадники его личной агемы, сверкая набирающим силу солнцем. Это были лучшие из лучших, закаленные в десятках битв. Без лишних слов они двинулись вперёд, выезжая с ещё сырого, илистого берега на более твёрдую почву. Перед ними простиралась широкая, слегка всхолмленная равнина, и по ней, поднимая облака пыли, неслась на них индийская конница и колесницы — передовой отряд Пора, посланный задержать переправу.

Это была яростная, хаотичная схватка. Индийские всадники, легкие и быстрые, осыпали македонян тучей стрел. Колесницы с вращающимися лезвиями на осях врезались в первые ряды, сея страшные раны. Но гетайры были стальным тараном. Их длинные ксистоны пронзали легкие доспехи индийцев, а плотный строй и железная дисциплина ломали порывистый натиск. Александр был в самой гуще, его золотой шлем с белым султаном служил маяком для своих. Он рубил, колол, отбивал удары, Букефал лягался и кусался, как разъярённый зверь. Это был не стратег, это был воин, вождь, ведущий за собой в атаку.

Первая волна индийской конницы была отброшена с тяжелыми потерями. Но это была лишь прелюдия. Пока гетайры сражались, на берегу успела выстроиться македонская фаланга — грозная стена сарисс, и подтянулись лучники и пращники. Теперь у Александра был плацдарм. Он отвел конницу, давая место пехоте. А на горизонте уже показалась главная сила Пора.

Это было зрелище, леденящее кровь. Из рассеивающегося тумана