Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная

— На этом все, спасибо за внимание, в следующий раз будет еще хуже, — скомкано закончила я, отпуская группу и возвращаясь за свой рабочий стол.

— Может, дело в том, что раньше вы не преподавали на родном языке? — раздался над головой вкрадчивый голос.

Едва не подпрыгнув от неожиданности, я уставилась на студента, подошедшего вплотную к столу.

— Корнеев, вы же понимаете, что в аудитории и в зале судебного заседания будет по-разному звучать фраза: "Садись, пять"?

— Вы не хотите услышать ее в свой адрес в зале заседаний? — догадливо уточнил смышленый парень.

— Именно, — кивнула я. — Поэтому чисто человеческая просьба: не подкрадывайтесь!

— Очень извиняюсь, — без тени раскаяния сообщил он. — Просто хотел поблагодарить. Сегодня Мстислав Ярославович Лыков предложил мне должность своего помощника, и я уверен, что это ваша работа.

Я скептически хмыкнула. Кажется, звезда мировой социологии тоже по достоинству оценил разумное дитя олигарха.

— Не отнекивайтесь, Марина Станиславовна, больше некому! — по-своему истолковал мое молчание Артур. — Мне отец даже месячное содержание поднял, а у него даже снега зимой не допросишься!

— Внезапно, — честно сообщила я, прогоняя воспоминания о темной сущности, которую с таким удовольствием поглотил Властелин Тьмы.

— Я оставил вам материальное выражение своей признательности на кафедре, но не волнуйтесь, меня никто не видел, — понизив голос добавил новый помощник Лыкова. — Я знаю, как в Академии с этим строго...

Пока я пыталась подобрать цензурные определения навязанной мне взятки (а как еще это можно было классифицировать?), студент улыбнулся на прощание и покинул аудиторию.

— Марина Станиславовна, можно? У нас сейчас ваша лекция...

Такой поди откажи! — невольно фыркнула я про себя. Выше меня на голову и шире раза в полтора, Венера Филатова вызывала смешанное чувство ужаса и восхищения. Считая себя выше среднего роста и достаточно эффектной женщиной (когда у тебя пышная рыжая грива, это не сложно), я благоговела перед родителями, оказавшимися способными произвести на свет такое...

Рост Венеры, наверное, превышал метр девяносто, а формы приводили в трепет большинство преподавателей мужского пола. Говорила она глубоким грудным голосом, от которого по спине у меня бежали мурашки, а в ушах начинало вибрировать. При этом девушка была настолько гармонична и привлекательна, что вокруг нее неизменно вращалось два-три сравнительно небольших спутника.

— Мы же договорились с вами, что мы умные люди, Венера Илларионовна, — вздохнула я. — Проходите, конечно.

Спаренная лекция — испытание даже для железных нервов, закаленных преподаванием на двух чужих языках. Особенно, если занятия проходят в профильной группе — нужно всегда помнить, что обязательно найдется как минимум один умник, считающий, что он знает больше преподавателя.

Как известно, все знать невозможно, но и задания на самостоятельное изучение никто не отменял. Поэтому хоть я и выползла из аудитории выжатая в тряпку, но оставила за спиной группу, озадаченную по полной программе. Жаль, Лыков не слышал, как виртуозно я вышла из сложной ситуации... Так, стоп! А причем тут вообще Мстислав Ярославович?

Я тряхнула головой, прогоняя странные мысли и со всей бодростью, на которую осталась способна после трех горловых часов, сбежала по лестнице на этаж, где располагалась кафедра. Впереди еще работа над совместным проектом, расслабляться некогда...

Повезло, что сегодня никто из сотрудников кафедры не стремился задержаться на рабочем месте. Даже Валентин Петрович, столкнувшись со мной в дверях, отпустил всего лишь дежурное:

— Мариночка Станиславовна, у меня к вам вопрос практически интимного характера!

— Не могу сейчас говорить, — бросила я, подозревая очередное приглашение поужинать. — У меня всего два процента.

— Заряда в телефоне? — озадаченно притормозил спешащий на пару доцент.

— Желания, — хмыкнула я, делая глоток кофе из термокружки.

Все-таки Агриппина Павловна не совсем права в оценке способностей своего мужчины. Даже если Сергей Борисович Старцев не маг, какая-то магическая сила в нем однозначно есть...

— Вот злая вы, Мариночка, — укоризненно фыркнул Ветров, ничуть не обидевшись.

— Всего-то? А как же другие мои замечательные отрицательные качества? — притворно огорчилась я. — Саркастичность, язвительность, глумливость, упрямство... чертовское обаяние, в конце концов!

Валентин Петрович расхохотался, показал большой палец и скрылся в коридоре. Я же первым делом внимательно изучила свое рабочее место на предмет материальных выражений студенческой признательности. Ни с первого взгляда, ни со второго, они не обнаружились, что наводило на размышления...

Найдя, наконец, на столе непрозрачную пластиковую папку с приклеенным бумажным стикером, на котором от руки было написано корявое: "Спасибо".

— Ого! — выдохнула я вслух, просмотрев содержимое. — Или даже ого-го!

У меня в руках была одна из первых работ Лыкова по магическим ритуалам древних цивилизаций этого мира, написанная в соавторстве с группой исследователей-историков из Кембриджского университета. Мне неоднократно попадались ссылки на этот труд, но даже Агриппина Павловна могла предложить только перевод. Оригинал оказался куда как интереснее, даже при поверхностном изучении...

— Интересно? Выкупил у отца, пообещав перебрать и систематизировать его коллекцию. Он собирает первые издания ученых мировой величины, иногда покупая их на самых сомнительных аукционах.

Я резко развернулась на голос, едва не сбив парня с ног.

— Корнеев! — с досадой рявкнула я. — Мне кажется, вы меня преследуете!

— Вам не кажется, — усмехнулся студент. — Мой начальник просил передать вам вот это и спросить, до скольки вы планируете быть на рабочем месте.

Он протянул мне какие-то подшитые распечатки, проштампованные официальным "Копия верна".

Я неопределенно хмыкнула и отложила интересное, сосредоточившись на полезном. Оно тоже оказалось не скучным, но статистика, особенно в бумажном агрегатном состоянии требовала скрупулезного изучения. О чем я тут же сообщила Артуру, который продолжал маячить в дверях.

— Марина Станиславовна, последний вопрос. Мстислав Ярославович же гениальный ученый, написал столько монографий, в том числе, по психологии и патопсихологии, учебников... Почему занимается такой ерундой? — он кивнул на собственное подношение.

— Как говорила моя институтская подруга-нейробиолог: "Без вскрытия черепа могу только предположить", — отмахнулась я, уже углубившись в работу и доставая из футляра беспроводные наушники. — Ушла в себя, нужна буду — стучите.

Похоже, Агриппина Павловна была права, Мхефиаансиану действительно нравилось в этом мире больше, чем в собственном. Выборки были сделаны глубоко и со знанием дела, что говорило об основательном подходе к работе, а не простом освоении гранта.

Но несмотря на попытки полностью погрузиться в анализ статистики, мои мысли то и дело возвращались к истории, рассказанной Карпинской. Выходит, окончательно печать раскачали даже не они, а случайно попавшие в этот мир дракон и эльфийка. Стремление мадам вернуть себе магию чисто по-человечески понять я могла, как и удержать от разрушения собственный мир. Но стоил ли он того, если оттуда даже Тьма сбежала? Хороший вопрос, усмехнулась я своим