С чистого листа 2029 - Alchy

— Так с чурками этими, которых в колонию собирают, — терпеливо объяснил пролетарий. — на родину депортируют или того?

— А я то откуда знаю? — Удивился Жека и оборвал разговор, махнув рукой и зашагав прочь.

А в спину ему неслось:

— Как откуда, с оружием из ментовки вышел и ничего не знаешь… Что за страна, никто ничего не знает, ни за что не отвечает. Тьфу, блядь!

Жека снизил планку и теперь целеустремленно двигался к автовокзалу, тот по пути к дому, а хот-дог или кусок пиццы из морозилки тоже выглядел достаточно привлекательно, особенно если с пивом. В зале ожидания раньше была какая-то точка общепита и два холодильника, один с газировкой и соками, второй с пивом, которые сейчас — манили его, как маяки.

Закрытая дверь автовокзала с распечатанным на принтере объявлением, уместившимся на листе формата А4, с надписью «Закрыто на период действия военного положения» — не удивила. Особенно после разгромленного кафе, тут хоть просто закрыто…

«Что имеем, не храним, потерявши — плачем» — Жека с тоской вспоминал закрытую несколько лет назад «наливайку» недалеко от дома. Не то чтоб он был её постоянным завсегдатаем, упаси боже, но несколько раз забегал, особенно во времена беззаботной молодости. Сейчас сто грамм и крабовая палочка, или даже бутерброд с куском черного хлеба и одинокой тощей шпротиной — казались символом окончательно сгинувшего мира, где всё было просто, понятно и никакой войны. Почти как у Бродского, с его «Концом прекрасной эпохи…»

Заметив по пути, что зоомагазин уже открыт — забежал, купил сразу две пачки вкусняшек «Дримис», с нежным лососем. На два месяца хватит Марыське, если не увлекаться. И по запарке, продавщица заболтала, жалуясь на всё больше скудеющий ассортимент и уменьшающийся поток покупателей — расплатился телефоном. Тут же запричитала Зоя, стеная что сегодня пятница, пятое октября, на счету всего три с небольшим тысячи, а впереди коммунальные платежи и кредит в конце месяца. Шикнул на неё, выходя из магазина:

— Пятнадцатого расчет от почты придет, не гунди, дура!

— Напоминаю вам, Евгений Александрович, что по правилам подписанного вами договора с «Почтой России», выходное пособие после расторжения договора в одностороннем порядке выплачивается без надбавок за эффективность, исключительно по…

— Дуло залепи! — Прошипел Жека, поспешно выключая телефон: — Специально вас похожими на людей делают, что ли. Не дай бог жениться на такой…

«Надо было наличкой расплатиться, — несмотря на усталость и стресс, голова работала, — зоомагазин одно из немногих мест, где можно слить кеш без палева. В сетевых маркетах камеры и без приложения не продают, эта крыса сразу зафиксирует, что налом расплачиваюсь… Закину-ка пятерку на карту сразу, всё меньше доставать будет…»

В ближайшем банкомате так и сделал, ломая голову над тем, как в дальнейшем легализовать деньги, полученные от Гриши, держа в голове примерную сумму за уже два готовых системника. До тридцати-сорока тысяч ещё можно было потратить за месяц, хотя уже вызывало вопросы, вначале у Зои, потом у тех, кто над ней, а вот больше — это уже повестка в налоговую…

Проходя мини-рынок, заметил, что Гриши сегодня ещё нет. И не будет, скорей всего, у него сейчас своих, более насущных головняков хватает, тот же коридор отмывать. Вот зачем вспомнил только, желудок скрутило и если бы было чем — блеванул, ей богу. Тут Жека остановился, чуть не хлопнув себя по лбу, вернулся к прилавкам. Вспоминая, как же звали этого дедка, коллегу Гриши, торговавшего дарами леса, дачи и рыбёхой. Не вспомнил, поэтому обратился по простому:

— Дед, почем караси вот эти, вяленые же?

— Чебак это, наш, озерный, вяленый, вяленый! Вот эти два помельче по стописят, остальные по двести…

— А давай всех, сколько тут у тебя, два мелких и ещё четырех по двести? Заворачивай

Дед завернул купленное в пакет полиэтиленовый, отсчитал сдачу с протянутой пятитысячной купюры и Жека, едва сдерживаясь, чтоб не начать прямо на улице чебака чистить и есть — поспешил дальше. Старик тут же, взамен купленных Жекой, достал из сумки новых рыбин, как супервайзер с опытом — любовно принялся их раскладывать, чтоб привлечь покупателей. На душе у Жеки полегчало: «Дед этот явно как-то обходит ограничение на оборот наличных, Гриша тоже крутится, да и ни у кого на базаре этом кассового аппарата не видно — найду выход. Были бы деньги, а потратить будет куда…»

Осталось ещё в «Магнит» зайти, душа Жеки металась между желанием взять хотя бы одну бутылку пива — с рыбой посмаковать. И между трезвым расчетом, что дома качественный алкоголь есть, лучше с него начать и кончить, не мешать, раз уж всё равно настроился сегодня выпить. Но в магазин хоть как надо — хлеба взять, дома есть начатый вчерашний белый, сегодня можно бородинского взять. Лучше на сухари потом порезать и в духовке подсушить, чем с такими нормами, по булке в руки — без хлеба остаться…

Подходя к кассе — обрадовался, дядя Ваня там стоит, продавщицу тиранит:

— Попробуй только мне опять пакет пробить, ссыкуха, я ведь дома всё проверю и вернусь!

Окликнул:

— Чо скандалишь, дядь Вань? Не задерживай очередь…

— Да понимаешь, Женька, моду взяли, — загорячился пенсионер, — то обвешают, то лишнего пробьют, сейчас у них вот новая мода, пакеты в счет автоматически включают. А я с авоськой хожу, видишь, с авоськой! Экологически чистая!

Он потряс свое сумкой перед лицом растерявшейся и пунцовой от смущения совсем молоденькой продавщицей, того и гляди — готовой разрыдаться. Жеке стало её жалко, поторопил соседа:

— Пошли, пошли, дело есть…

Расплатился за «бородинский», вышли на крыльцо и по дороге домой вкратце рассказал дяде Ване, как он провел эту ночь, напрямую выложив:

— Жрать сейчас хочу и бухнуть, составишь компанию? Только я в меру хочу посидеть, чтоб к вечеру завалиться и завтра утром живым встать на дежурство.

Дядя Ваня выслушал внимательно, подробности не выпытывал и не лез с оценочными суждениями, на предложение посидеть согласился:

— Конечно пойдем, как тебя щас одного оставишь, убивца… Сердечко-то хоть ёкнуло. Женька, чай две живые души живота лишил?

— Неа, — мотнул головой Жека, — я скорей, дело доброе сделал, чем согрешил. Но руки трясутся ещё…

Прошли сразу к Жеке, дядя