Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский

— Нет, — так же скрипуче ответил Кей. — Просто второй или третий ранг против первого

Теперь многое стало ясно. Например, почему сборище Аша не разбежалось после смерти главы. А был ли тот главой на самом деле? Эта сумасшедшая умнее него, когда пребывает в ремиссии, и, очевидно, гораздо сильнее, у нее нет никаких границ и ориентиров, а бандиты часто уважают именно таких — и плюют на их неадекватность.

Обожженные ноги Татьи подкосились, но она отличалась недюжинной волей, поэтому с гигантским трудом поднялась и вновь попыталась вскинуть секиру. Однако уже вскоре снова лежала на земле, поверженная мощным ударом воздуха, сопровождающимся хрустом ее челюсти. Лодушка вела себя все более безумно — она, разинув рот и высунув язык, скакала вокруг жертвы и оглашала арену истерическим хохотом. В какой-то момент вынула нож и схватила Татью за волосы, но не перерезала горло, а с радостным воплем вонзила лезвие в плечо. Вновь отпрыгнула и снова приблизилась, ударив уже в печень. Она могла убить женщину за секунду, но словно наслаждалась причинением боли. Перекошенное в гримасе лицо безумицы ужасало сильнее ее действий.

Я не могла даже кричать — при попытках выдавить из себя хоть звук раздавался лишь стон. И не заметила, как оказалась уже за первой трибуной, но меня остановили сотрудники — в дуэль вмешиваться недопустимо. Я так и повисла в их руках, когда Татья бездыханным истерзанным телом распласталась в луже собственной крови. И даже после этого Лодушка остановилась не сразу, а с заметным удовольствием начала прыгать на теле поверженной жертвы. Так бы, наверное, продолжала еще хоть целый час, но ректор сухим голосом объявил ее победу, чем и остановил жуткое зрелище. Гельт не хлопал и не улыбался — он провожал Лодушку ошарашенным взглядом распахнутых глаз, пока та вприпрыжку шла к своей банде. Скорее всего, капитан думал о том, что не из всякого сильного бойца получится достойный шахтер.

Смотреть было больно, но я заставила себя снова повернуть голову в сторону арены и вздрогнула: ректор, стоявший рядом с телом, махнул кому-то в сторону, после чего к нему поспешили академические лекари.

— Жива — прошептала я неверяще, но чуть позже смогла повторить громче: — Жива! Брат, ректор приказал унести ее в их лазарет — там, должно быть, доктора лучше!

Кей тоже присмотрелся и громко выдохнул.

Однако я частично ошиблась — Татью увезли куда-то в столицу к редкому специалисту. Ректор использовал свои связи для этого. Раз уж по окончании дуэли проигравшая не умерла — значит, следует сделать все возможное, чтобы ее спасти. Он то ли оказался очень благородным человеком, то ли тоже рисовался перед принцем и принцессой. Но я видела, какой взгляд он напоследок бросил в нашу сторону — не исключено, что сделал вывод обо всех нас, но, как и прежде, ничего поделать с нашим присутствием в академии не мог. Уже отстранил от турниров, но не предполагал, что шахтеры даже в дуэлях покажут нечто подобное.

***

Новости мы узнали уже вечером. Специально пошли к Гельту, и капитан не стал тянуть из нас жилы, ответив откровенно:

— Жива, есть шансы, что оклемается. Но травмы очень серьезные — не меньше месяца она проведет в лазарете. Сразу готовьтесь к тому, что Татья может сюда не вернуться. Если не восстановится окончательно, то ее придется вернуть в судебную систему — министерство не станет финансировать содержание калеки.

Я нервно сглотнула. Кей держал себя в руках лучше и потому говорил спокойно:

— Тогда будем надеяться, что она оправится. Я правильно понимаю, что никаких санкций Лодушке не светит? Я видел ее сейчас в столовой — сидит в окружении своих, снова притихшая.

— А какие санкции? — капитан развел руками. — Лодушка не нарушила ни одного установленного правила. Даже если бы убила, наказывать ее не за что.

— Понял, — кивнул Кей. — Тогда следующая тема. В шахту мы спустимся втроем с Миной и Рупертом. Опережая ваши возражения, скажу, что мы выполним задание, рассчитанное на восьмерых, без единой потери. Если бы я не был в этом уверен на сто процентов, то ни за что не рискнул бы жизнью сестры.

Гельт даже не задумался:

— У меня четкие распоряжения министерства ресурсов!

— Но министерства здесь нет, — подсказал Кей чуть мягче. — А вам нужны лучшие бойцы — вот мы трое и есть лучшие, остальные пока выглядят балластом.

Капитан прищурился и задумчиво потер подбородок. Затем выдал:

— Так они и останутся балластом, потому что вы ото всех изолировались. Нет, Дорн, минимум шесть человек — заметь, я иду тебе навстречу, поэтому не наглей.

Показалось, что брат был готов и к такому повороту, поскольку без паузы отчеканил:

— Тогда мы берем Торока, Хосса и Лодушку.

Несколько секунд Гельт ошарашенно смотрел на его лицо, а потом расхохотался:

— И я догадываюсь, кто «случайно» погибнет под землей! После сегодняшнего даже возражать сильно не хочется — она как будто бывает всего в двух состояниях: хитрая тихоня или психопатка. А насчет потерь в ваших разборках министерство четких инструкций не дает. Но ты снова несешь чушь, Дорн. Отряды в этот раз собираются добровольно! Возможно, Торок и Хосс будут только рады к тебе присоединиться, но Лодушка не пойдет — она далеко не такая тупая!

— Пойдет, если вы прикажете. Любой пойдет, потому что нет у нас никакой свободы выбора, несмотря на послабления. Капитан, не исключаю, что в долгосрочной перспективе вам это нужно даже больше, чем нам.

— Ты решил мне тут свои условия продавливать? — Гельт вдруг перестал веселиться. — Дорн, да ты с первого дня пытаешься корчить здесь самого главного, никак спесь не собью. Валите уже оба, заколебали!

Мы покинули кабинет. Настроение хотя бы немного повысилось — раз Татья в руках одного из лучших лекарей королевства, то уж точно выкарабкается. Жаль, что брат не добился своего, я собственными руками отомстила бы Лодушке в шахте. А тут до нее не добраться — она никогда не появляется без окружения десятка сильных бойцов. И они, очевидно, на самом деле рискнут собой, ее защищая, потому что Лодушка их пугает сильнее меня или моего брата. Боги, представления не имею, что с нами было бы сегодня, не прояви тогда Кей осторожность и согласить присоединиться к банде.

Кей, приняв мои размышления за уныние, решил поддержать веселым тоном:

— Мы с тобой и есть тут