Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

— А то как же, — кивает Ванька. — Лежат на складе без дела, — рубит ребром ладони воздух, — и так нужные в хозяйстве полтинники. Но если хочешь, тёть Лиз, можешь доплатить.

— Ты охренел? Да меня завхозы с потрохами съедят.

— Не волнуйся, тёть Лиз, я сам с ними договорюсь, лично в печень пропишу.

— Четыре на две, — Елизавета Алексеевна решительно складывает руки под грудью. — И это моё последнее слово.

— Максимум три, — не менее решительно оттопыривает пальцы Бизон. — И точка.

— Договорились, — после секундной паузы соглашается Шериф, и они по-мужски ударяют по рукам прямо над столом.

— Эй, а нас никто не хочет спросить? — недовольно бурчит Бобри.

— Бобёр, выдыхай, — вытягивает в его сторону ладонь Ванька. — Это хороший обмен.

— Да я не спорю, что хороший, — кивает гном, — ну какого чёрта ты распоряжаешься нашими пушками?

— Были ваши, — Ваня тычет пальцем в грудь гнома, — стали наши. Гы-гы-гы… — а затем, обняв гнома за плечи и наклонившись к уху, что-то горячо ему зашептал.

И, судя по сперва выпучившимся глазам, а затем расплывшейся довольной улыбке, Бобри почувствовал навар.

— Ладно, с вами хорошо, но пора и честь знать, — вздыхает Шериф, решительно отодвигая пустую тарелку и поднимаясь на ноги. Её расслабленное настроение мгновенно улетучилось, сменившись деловой собранностью. — Ну что, Тунгус, пойдём в подвальчик перетрём за дела наши скорбные, с отдельно взятым мерзавцем.

— Это всегда пожалуйста, — хрустнув костяшками пальцев, показываю зубы в довольном оскале.

Глава семнадцатая

Спускаемся в подвал. Скрипучие деревянные ступени ведут вниз, и я спускаюсь следом за Елизаветой Алексеевной, стараясь не поскользнуться на влажных досках. В нос бьет запах сырости, влажной земли и чего-то металлического. Недовольно морщу нос.

Единственная лампочка под потолком по непонятной причине раскачивается на длинном, пыльном проводе, заставляя тени метаться по стенам, словно живые, и отбрасывает резкие, уродливые тени, заливая заваленное хламом помещение холодным, безжизненным светом.

Останавливаюсь на последней ступеньке, окидывая взглядом это царство хаоса. Какие-то ржавые бочки, стопки каких-то бумаг, сломанная мебель — все это создает ощущение заброшенности и запустения.

И среди этой вакханалии стоит она — седьмое чудо, пусть не Фаэтона, но этого подвала точно. Старая металлическая клетка. Ржавые, толстые прутья, тяжелый засов. Провожу пальцем по одному из прутьев — на коже остается рыжая полоса ржавчины и липкой грязи.

Припоминаю наш недавний разговор, я спрашивал Гнару, откуда эта хрень здесь взялась, но она лишь пожала плечами, беспечно отмахнувшись. Сказала, что когда они заняли этот дом, клетка уже стояла в углу, присыпанная строительным мусором.

Внутри, сжавшись в комок под старым засаленным одеялом, сидит Фирин. Мы же не звери, чтобы человека морозить. Точнее, гнома. Я невольно кривлю губы в усмешке. Ещё простынет — будет на нас потом бациллами чихать.

Предатель поднимает на нас затравленный взгляд, и его губы плотно сжаты в тонкую, упрямую линию, но в глубине его глаз все еще пляшут злобные огоньки. Боится, но не сдаётся, падла. Мысленно киваю своим же словам.

Отпираю массивный засов, приходится приложить усилия, чтобы сдвинуть его с места. Лязг металла эхом разносится по подвалу. Беру Фирина за шиворот и без особых церемоний вытаскиваю наружу. Мужичок, конечно, пытается упираться, сучит короткими ножками, цепляясь за прутья, но это бесполезно — куда ему, каши мало ел, чтобы со мной тягаться.

Пара затрещин, звук получается сочным, и голова гнома мотается из стороны в сторону, и я с силой усаживаю его на стул — уродливое творение сварочного аппарата и Бизона.

Быстро и умело затягиваю кожаные ремни на его запястьях и лодыжках, проверяя, чтобы не было ни малейшего люфта. Как говорится, хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается.

Шериф подходит, её шаги почти бесшумны, даже на усыпанном мусором бетонном полу. В её изящной, но сильной руке лежит белый полупрозрачный камешек — артефакт «Истина».

Она молча, но с нажимом, вкладывает его в ладонь пленника. Фирин дергается, пытается выронить камень, его лицо искажается гримасой страха, но его пальцы словно сами собой сжимаются вокруг артефакта.

Шериф склоняется над ним, опираясь руками на подлокотники уродливого стула, и выдыхает прямо в лицо:

— Ну что, падла, не ожидал меня живой увидеть?

Глаза гнома расширяются до размеров блюдец. На секунду из них пропадает вся злоба, уступая место первобытному, животному ужасу. По его лицу пробегает судорога, а на лбу выступают капельки пота, словно он увидел призрака, восставшего из могилы. В каком-то смысле, это так и есть.

Я стою чуть поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдаю за этой сценой с кривой ухмылкой. Да если бы не моё героическое вмешательство, Елизавету Алексеевну просто затрахали бы до смерти. Ну, или грохнули на арене. Но тут хрен редьки не слаще.

— Шериф, я не виноват! — взвизгивает этот мерзавец, пытаясь изобразить на лице самое искреннее отчаяние.

В артефакте вспыхивает маленькая красная искорка.

— Врёшь, падла, — бросив взгляд вниз, констатирует Шериф, недовольно поджав губы.

— Нет, в чём-то я, конечно же, виноват, но в том, что вас схватили, моей вины нет, — преданно заглядывая в глаза женщины, быстро тараторит Фирин, и его маленькие глазки бегают от моего лица к лицу Елизаветы Алексеевны.

Как ни странно, в артефакте загорается зелёная искра. Шериф, слегка приоткрыв рот, удивлённо пялится на руку пленника, в которой зажат камень.

— А кто виноват? — цедит сквозь зубы обескураженная блондинка, и ее кулаки непроизвольно сжимаются.

— Я не знаю, — мотает башкой гном, стараясь выглядеть как можно более беспомощным. — Могу только догадываться. Скорее всего, это Крамин. Возможно, ещё кто-то, но я точно не знаю.

И снова зелёная искорка. Елизавета Алексеевна делает несколько шагов назад, споткнувшись о какой-то хлам, и обескураженно мотает головой из стороны в сторону. Затем растерянно смотрит на меня, и в ее голубых глазах плещется непонимание:

— Тунгус, ну как же так? Какой смысл был тем ублюдкам врать мне? Неужели они просто хотели поиздеваться и назвали несколько имён наобум?

— А я тебе говорил, — со вздохом отлепляюсь от стены, у которой стоял до этого, — фигня эти ваши артефакты.

— Тунгус, он сказал правду, — тычет дрожащим указательным пальцем на Фирина. — И это факт.

— Охо-хох, — вздохнув и картинно закатив глаза, подхожу и забираю из руки Фирина артефакт. — Шериф, хочешь, я тебе прямо сейчас докажу, что артефакты — это не панацея, а этот парень просто издевается над тобой?

— Это арт третьего уровня, парень, — сплевывает на грязный пол Фирин. — Его не обмануть.

— Готов поспорить, — расплываюсь в самодовольной улыбке. — Я прямо сейчас покажу, как в