Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

— Заранее подготовленный вопрос и такой же ответ, — усмехается Елизавета Алексеевна, складывая руки на сиськах и чуть склоняя голову набок, — ну что ж, это вполне возможно.

— Это всего лишь демонстрация, — пожимаю плечами. — И после этой демонстрации, когда ты убедишься, что всё это фигня, — подкидываю на ладони артефакт, — ты позволишь мне заняться этим парнем, — киваю на гнома. — Он же тебя тупо разводит. Забьёмся? — ехидно подмигиваю, наслаждаясь ее растерянностью.

— Я говорю правду, — вставляет свои пять копеек Фирин.

— Заткнись, — хором гаркаем на него.

— Шериф, да что вы слушаете его, я всегда уважал вас и всегда… Ау-у-у…

Ну а чего он мешает мне разговоры разговаривать? Пришлось слегка шлёпнуть по губам, чтобы не лез со своим никому не нужным мнением.

— Хм… ладно, что я, собственно, теряю, — пожимает плечами Елизавета Алексеевна, но в глазах у нее уже загорается азартный огонек.

— Ну как что? У нас же спор, — приподняв бровь, чуть склоняю голову к плечу.

— И что же ты хочешь в случае выигрыша? — повторяет мой жест, и уголок ее губ чуть приподнимается в усмешке.

— Сиськи мне покажешь, — усмехаясь, говорю первое, что приходит в голову.

— И что ты там не видел? — удивляется Елизавета Алексеевна, вскидывая бровь.

— Э нет! Ты не путай, это другое, — грожу ей пальцем, стараясь выглядеть серьезным, но внутри уже хохочу.

— Эх, мужики, — качает головой красавица блондинка, встряхивая белокурой шевелюрой. — Но хрен с ним, я согласна. Но если у тебя не получится, — задумчиво смотрит в потолок, — тогда ты… даже не знаю… Отдашь мне «Берту». Согласен?

— Эм… что-то как-то не равнозначно, — возмущаюсь.

— Думаешь? — слегка приподнимает ладонями свои объёмные сиськи, демонстративно выпячивая грудь вперед.

— Уверен, — мотаю башкой, стараясь не пялиться на этот впечатляющий жест.

— А я ими потрясу, — хихикнув, повышает ставки Шериф, и в ее глазах пляшут озорные чертики.

— Согласен, — рублю воздух ребром ладони, изображая решительность, хотя сердце предательски екает.

— А можно мне тоже посмотреть? — забыв о том, что является пленником, Фирин просто пожирает глазами выпирающие достоинства Елизаветы Алексеевны.

— Нельзя, — отрубает Шериф.

— Хорошо, — киваю, снова становясь серьезным. — Спроси меня, кто твой главный спаситель из лап бандитов. Причём мы оба знаем, кто это. Ведь так?

— Странный вопрос, конечно, но ладно, — женщина пожимает плечами и, глядя мне прямо в глаза, чеканит слова. — Кто мой главный спаситель из лап бандитов?

— Ты жива благодаря Бизону, — спокойно и уверенно произношу я, поднимаю ладонь, на которой лежит камешек с зелёной искоркой.

— Нет, подожди, — машет перед собой указательным пальцем правой руки, хмуря свой красивый лоб. — Ерунда какая-то. Ваня, несомненно, причастен к моему спасению, как и Гнара с Олегом. Но главный спаситель все-таки ты.

— Верно.

— Но почему тогда? — указывает пальцем на артефакт.

— Всё просто: ты задала один вопрос, а я ответил на другой. Причём сказал чистую правду. Ты жива благодаря Бизону — именно на его машине мы приехали в Счастливый, именно он всю ночь не спал, продираясь сквозь аномалии, чтоб как можно быстрее добраться до места. А уж как он добывал информацию о тебе — любо-дорого вспомнить. Понимаешь, без него я мог бы просто не успеть. Поэтому да, ты жива благодаря Бизону.

— Вот значит как, — Елизавета Алексеевна пристально смотрит на гнома, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Но пока я не понимаю, в чём Фирин обманул меня? Он же сказал, что в том, что меня схватили, его вины нет. И как это прикажешь по-другому истолковать? А? — с некоторой усталостью во взгляде смотрит мне в глаза.

— Да легко, — усмехаюсь, — сейчас покажу, — снова подхожу к пленнику и с нарочитой небрежностью кладу артефакт в руку Фирина.

— Что ты хочешь от меня? Я же сказал правду, — возмущается гном.

— Ты знал, что Шерифа похитили? — задаю вопрос на пробу.

— А какие ещё варианты, учитывая, насколько она пропала? — говорит правду предатель.

— И знаешь, кто это сделал? — продолжаю я, наклоняясь к нему ближе.

— Бандиты, кто же ещё? — изображает удивление на лице.

— А кто из местных к этому причастен? — продолжаю давить.

— Мне не докладывали, — пожимает плечами гном. — Но, думаю, без Крамина не обошлось. Шериф, поверьте, я не самый добропорядочный гном в этом городе, но в вашем похищении моей вины нет.

Артефакты, естественно, светятся зелёным. Елизавета Алексеевна хмурится, глядя на допрос, кусает нижнюю губу, и видно, что в её глазах вовсю плескается сомнение. Это же что получается? Она невиновного под раздачу подставила, а я ещё и кучу его людей перебил.

И вот в этих самых людишках и кроется ответ моей уверенности в том, что Фирин просто ловко обманывает артефакт. Делаю короткую паузу, давая Шерифу время обдумать услышанное. Ведь я-то слышал их разговоры. Но Шериф давно живёт на Фаэтоне и привыкла верить в артефакты. Но не я.

Забираю «Истину» из рук гнома и передаю её Шерифу:

— Подержи при себе, нечего заряд тратить.

После того как арт перекочёвывает из моих рук в её, просто разворачиваюсь и с размаху бью гнома кулаком в живот. Фирин сгибается пополам, хрипло кашляя, а я удовлетворенно хрущу костяшками пальцев.

— Тунгус, подожди! — выкрикивает Елизавета Алексеевна, пытаясь меня остановить.

Но я выставляю руку, преграждая ей путь. Нечего мешать мне выигрывать спор.

— Если он не виноват, пытать его — последнее дело, — возмущается Елизавета Алексеевна.

— Просто поверь мне.

— Тунгус, артефакты не врут! — трясёт зажатым в руке камнем.

— Если не хочешь присутствовать — выйди, либо не мешай мне, — отрезаю все возражения.

— Нет, — твердо говорит она, смотря прямо в глаза, — мы не будем пытать невиновного.

— Ладно, — усмехаюсь, — верни ему артефакт в руки.

И как только Шериф выполнила мою просьбу и отошла, внимательно наблюдая за каждым моим движением, я задал Фирину следующий вопрос:

— Ты работал с бандитами из Свободного?

— Наверняка! Так или иначе приходилось. Или ты думаешь, что у каждого, с кем мы имеем дело, на лбу написано, что он бандит из Свободного? — огрызается гном.

— Ну теперь-то ты поняла? — оборачиваюсь к Шерифу, указывая подбородком на извивающегося в кресле гнома.

— Что я должна была понять?

— Лиза, а ты точно дослужилась до майора госбезопасности? — запускаю пальцы в волосы и с досадой дергаю их. — Такое ощущение, что ты девочка-институтка, — начинаю злиться. — А может, ты предлагаешь отпустить его?

— А я просила тебя никого не убивать, — цедит сквозь зубы. — Но в любом случае можно стереть ему память — сутки ещё не прошли.

— Сутки?

— Да, у меня