Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

— Ладно, забери у него артефакт, — киваю на привязанного пленника.

Шериф, не подозревая подвоха, подходит к гному и наклоняется, чтобы забрать камень, и в этот момент я наношу ей короткий, точный удар. Глаза красавицы закатываются, стройные ножки подгибаются, и она заваливается на бок. Естественно, на пол не падает, потому что я бережно её подхватываю.

— Ты что делаешь? — удивляется гном моему поступку.

— Ты не поверишь, как я от вас двоих устал, — недовольно морщусь, качая головой.

Отношу обмякшее тело Шерифа к ступенькам, ведущим на выход из подвала, аккуратно усаживаю и привязываю её руки куском верёвки к перилам. Не туго, чтобы не навредить, но достаточно крепко.

Если очнётся раньше времени — не сможет мне помешать. А я пока научу гнома отвечать чётко и лаконично на прямо заданные вопросы.

С доброй улыбкой поворачиваюсь к Фирину. На его лице застыло выражение чистого, незамутненного ужаса. Он, кажется, только что понял, что артефакты закончились и началось настоящее веселье.

Глава восемнадцатая

Как говорится, не было печали. Я и обычных-то женщин не всегда понимаю, а уж тех, которым полторы тысячи лет с хвостиком, и подавно.

Вот взять Елизавету Алексеевну — взрослая баба, прожила столько, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Да хотя какая она Елизавета Алексеевна — больше похожа на Лизку-институтку.

Устроила мне тут истерику: это правильно, это неправильно, этих не тронь, тех не мочи. Ну и как она с таким багажом жизненного опыта до жизни такой докатилась? И ладно бы просто баба, как баба была, так ведь нет — до майора госбезопасности дослужилась.

И как не видит того, что происходит? Я же ей прямым текстом показал: спрашиваешь Фирина об одном, а он отвечает совсем на другой вопрос.

Может, на неё какая-нибудь аномалия местная повлияла и мозги поплавила? Хотя, знаете… не исключено, что это защитная реакция.

Это она вся такая гордая, крутая, жизнь пожила, всякое с ней было. Подумаешь, избили и отымели во все щели. Фигня, дескать, не в первый раз, переживём. А мне кажется, всё наоборот — пришибло её это. Ой, как пришибло.

И хочется ей покарать виновных, тех, кто предал её!

Но в то же время боится она, что поддастся гневу и начнёт мочить всех направо и налево. Вот и встала в позу, когда артефакт подтвердил слова Фирина о том, что он не виноват.

Она же тут годами пыталась закон и порядок установить. В мире, где всем плевать на закон, где человеческая жизнь не так уж и много стоит. Хотя, учитывая цену артефактов, получается, что отнятие чужой жизни приносит огромный доход.

Она ведь не была в том доме, не слышала разговора охранников, так что с её точки зрения всё выглядит очень неоднозначно. Фирин, возможно, вовсе не предатель. И тут ещё я, пришедший к нему в дом и перебивший кучу народа.

А почему перебил? Может, я маньяк кровавый? Сколько она меня знает? Не так уж и давно. А вот то, что я после себя трупы оставляю пачками, нисколько не сомневаясь, это она знает точно.

Ведь даже то убийство орчанки-стриптизёрши на самом деле выглядит так, как будто я убил её, потому что Шериф этого хотела. Ведь я сам сказал ей о том, что она теперь мне должна за это.

Вон её дознаватели, осматривая место происшествия, пришли к выводу, что там какой-то псих поработал. Да уж, кажется, переборщил я с нагнетанием и своей показной брутальностью.

Теперь выход только один — Фирину придётся расколоться. Ведь я уверен в том, что грехов у него столько, что и завалить не грех. О-у! Кажется, каламбурчики попёрли.

— Что ты хочешь от меня? Я же всё сказал. Я не виноват в похищении Шерифа, — испуганно лепечет гном, судорожно дёргая плечами, и пытается отодвинуться вместе со стулом назад, но выходит плохо. Ибо Бизон сварил этого монстра на совесть.

— Знаешь, если надавить вот сюда, — медленно наклоняюсь к нему, почти касаясь носом его вспотевшего лба, и кладу большой палец правой руки в одно очень интересное место возле плеча, — то ты не почувствуешь боли.

Смотрю ему прямо в глаза, уголок моего рта чуть подрагивает в предвкушающей усмешке:

— Но если сделать вот так, — начинаю медленно проворачивать палец, будто выкручиваю тугой винт, и одновременно чуть сильнее вдавливаю его в плоть, — то боль постепенно начинает появляться. И чем сильнее давление, тем больнее тебе будет становиться. Знаешь, как будто электрическим током бьют, но потерпи, ты сейчас сам всё почувствуешь.

Гном резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, глаза расширяются, зрачки сжимаются в крошечные точки. Тело выгибается дугой, ремни скрипят, врезаясь в кожу запястий. На лбу моментально выступает крупная испарина.

Да он почувствовал. Увеличиваю давление ещё на пол-оборота. Гном издаёт сдавленный, почти звериный рык, ноги в тяжёлых башмаках начинают мелко и беспорядочно дёргаться, каблуки стучат по полу, как барабанная дробь. Спинка стула жалобно скрипит под его рывками. Лицо моментально багровеет, вены на шее вздуваются жгутами.

Пришлось даже кляп в рот запихать, чтобы он своими криками раньше времени Елизавету Алексеевну в чувство не привёл. Не хватало мне, чтобы она меня отвлекала.

— Не вздумай говорить мне, что не виноват. Просто сознайся в грехах своих! — вынимаю кляп одним резким движением, давая ему глоток воздуха.

— Что ты делаешь? А-а-а… Я не виноват! — сквозь слёзы, бегущие ручьями по грязным щекам, воет гном, дёргая головой из стороны в сторону.

Нет, вы посмотрите, какой упорный! Фирина корёжит, ножки мелко трясутся, будто в лихорадке, пальцы на связанных руках судорожно сжимаются-разжимаются, ногти впиваются в ладони.

Вот ведь, вроде, по сравнению с прочими гномами мелкий и субтильный, а какой упорный — никак не хочет сознаваться в грехах своих тяжких. Я даже грешным делом засомневался: неужели действительно не виноват?

Но затем откинул в сторону эту глупую мысль. Оно, конечно, могли Елизавете Алексеевне назвать наобум несколько имён. Но есть нюанс. Давайте вспомним о том, что когда ей называли имена, её уже приговорили к смерти и никто не сомневался в результате. Поэтому смысла врать не было.

То есть, по мнению бандитов, к её похищению причастны Крамин и Фирин. Но сам гном утверждает, что не виноват в её похищении. И что это значит? А это значит, что ему поручили это задание, но он его не выполнял. Либо думали, что он тоже в деле.

Хотя не