Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

Так уж получилось, что из-за того, что гном отказался участвовать в похищении Шерифа, планов Крамина на случай её смерти он не знал.

Я прям чувствую летающий в воздухе вопрос: так с чего же Елизавета Алексеевна так психанула, что вся уделалась в крови? Ну, гнали контрабанду, воровали. Понятное дело, за такое по головке не гладят. Да, люди её замешаны, опять же. Нехорошо. Но чего так злиться?

Да всё просто. Я сразу понял, что хитрый гном заговаривает зубы. Уж больно он легко и быстро начал всех сдавать. Лишь бы вопрос его вины снова не поднялся.

— А скажи-ка, друг мой Фирин, — негромко говорю, кладя руку ему на плечо, от чего гном резко вздрагивает и старается стать буквально меньше, чем он есть, будто желая раствориться в воздухе, — почему бандиты так уверенно назвали твоё имя, когда говорили о том, кто устроил похищение Шерифа?

— Не знаю я. Может, просто поиздеваться хотели. Шериф, я всё рассказал. Поверьте мне, пожалуйста.

— А знаешь, Шериф, — поворачиваюсь я к слегка нахмуренной блондинке, которая внимательно за нами наблюдает, — выйди на полчасика, нам с моим новым другом Фирином поговорить надо, — хрустяще разминаю пальцы рук, растягивая их перед собой.

— Не надо, Шериф, не оставляйте меня с ним! — всхлипывает гном, пытаясь отодвинуться подальше. Но получается плохо. Привязан к стулу, так что не судьба.

— Полчаса, говоришь? — Елизавета Алексеевна двумя пальцами трёт переносицу, задумчиво прищуриваясь. — Хорошо, пойду чаю попью, — с призрением поглядывает на гнома.

— Нет-нет, стойте! — гном дёргается, мелко трясясь, и его голос срывается на фальцет. — Они были уверены, что я сделаю, что сказано.

— Почему? — Шериф, уперевшись в подлокотники кресла, наклоняется над ним, сверля пронзительным взглядом.

— Караваны, — Фирин выдыхает, сдуваясь, как воздушный шарик, и опускает голову, избегая прямого взгляда.

— Что с караванами? — сжимая кулаки, шипит сквозь стиснутые зубы напрягшаяся блондинка.

— Я иногда сливал информацию о караванах, уходящих на «Базар» и в «Дикую зону», — сжимается, становясь ещё меньше, при этом судорожно дергает пальцами.

— Сука! — женщина резко отталкивается от подлокотников, вставая в полный рост. Затем отворачивается, закрывая лицо руками. — Засады на караваны! Все, кто не вернулся из «Дикой зоны»!

Ого. Похоже, всплыло что-то очень интересное. Чувствуется, что именно это пытался скрыть хитрый гном. Интересно, что за «Дикая зона» такая?

— Ты хоть понимаешь, мразь, сколько хороших людей полегло из-за тебя? — Шериф резко разворачивается, глаза сверкают, руки сжаты в кулаки.

— Я не виноват! Меня Крамин заставлял! — взвизгивает гном, вжимаясь в спинку стула, в глазах его виден неподдельный страх.

— Тварь, — шипит сквозь зубы разъярённая блондинка, а затем, сделав шаг вперёд, наносит первый удар, затем ещё и ещё… — За Ольгу, за Шарика, за Хнася, за Арику, за…

Остановил я её не сразу. Видно же, что на душе у девушки накипело. И пусть уж она выплеснет свою злость на этом сухофрукте, чем на меня скалиться будет. Да и кто я такой, чтобы становиться на пути разъярённой женщины и её мести, тем более что гном, очень даже, заслуживает этого.

Глава двадцатая

Ах, Лиза, Лизонька, дурная ты красотка. И «дурная» здесь не от слова «дурнушка», ибо само по себе два слова «дурнушка» и «красотка» рядом не смотрятся, так сказать, не синонимы.

Здесь у нас речь о той самой крыше, что шифером шурша, куда-то поехала. Причём последние дни регулярно. И дело, как оказалось, вовсе не в «красных днях календаря», как можно было бы подумать, а в банальном недосыпе.

Когда ты вроде ещё в сознании, но при этом уже не способен адекватно реагировать на происходящее вокруг.

В общем, наша сумасбродная блондинка вместе с Гнарой ушла переодеваться, при этом Вику и Аню отправили обратно. Ибо нефиг.

И вот, когда мы всей компанией, лениво развалившись, восседали за столом, ожидая явления Шерифа во всей красе, дабы обсудить насущные проблемы, пришла Гнара. И, яростно сдув чёлку со лба, бухнулась на свободный стул.

А на вопрос, где же её напарница, разведя руками и пожав плечами, пояснила:

— Лапка соизволила передать, что Елизавета Алексеевна изволят почивать, — голос красотки звучит с лёгкой насмешкой, ещё и бровями играет эдак ехидно. — А если кто-то будет тянуть к ней лапки загребущие и мешать предаваться этому полезному действию, того она покусает.

— Тётя Лиза? — интересуется Бизон, прищуриваясь и пытаясь понять смысл сказанного.

— Лапка! — Гнара для большей визуализации стучит себя по лбу, явно на что-то намекая таким образом. Скорее всего, на отсутствие мозгов у Ваньки.

Короче, произошло следующее. Гнара в своей комнате полезла выискивать вещи, которые будут хорошо смотреться на Шерифе. В общем, зарылась в ворохе одежды, с увлечением перебирая наряды и разбрасывая их по комнате.

Елизавета Алексеевна же, в свою очередь, присела на диван, дабы дождаться того момента, когда ей выдадут одеяния.

В это время Лапка, которая никого не трогала и никому не мешала, залезла на диван и положила голову на колени Елизаветы Алексеевны. Затем они обе уснули.

Когда же Гнара попыталась приблизиться для того, чтобы аккуратно потрясти за плечо уснувшую блондинку, то услышала тихий рык и увидела оскаленные зубы, а также недовольный взгляд Лапки, который на что-то намекал.

А когда она по наивности своей попыталась позвать Елизавету Алексеевну… в смысле, Гнара, а не Лапка, — все же знают, что наша лохматая барбосина наивной не бывает. Короче, была послана. Всё той же Лапкой.

Вот только на этот раз и во взгляде, и в голосе лохматой барбосины читался приговор. Поэтому сисястая красотка решила свалить. И сейчас я уже про Гнару.

— Так что если кому-то очень хочется пообщаться с Шерифом, добро пожаловать, идите сами, — полугнома двумя руками указывает направление к лестнице на второй этаж. И голос такой ехидный. Прямо провоцирующий на подвиги.

— Нет, уж, спасибо, это без меня, — отмахивается всеми конечностями Вадик, у которого отношения с Лапкой как не заладились в своё время, так и до сих пор находятся в состоянии холодной войны.

— Кажется, укатали сивку крутые горки, — с пониманием качает головой Бизон, взгляд его задумчив, а губы сложены в тонкую линию. — Точно вам говорю, она либо вообще не спала эти дни, либо дай бог час-другой урвала. Моё мнение — дела подождут, пусть выспится. Ну или Тунгус может и сам нам всё пересказать.

— Тоже верно, — киваю головой, соглашаясь с его словами, и потираю подбородок.

— Тунгус, — подойдя, Гнара слегка трогает меня за плечо, голос звучит мягко и