Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

— Так я отпускаю? — продолжаю жамкать этот антистресс.

— Отпускай.

— Точно?

— Тунгус, не беси меня!

— Ладно, как скажешь, — разлепляю захват и делаю на всякий случай пару шагов в сторону.

— Я успокоилась, — машет в мою сторону рукой. — Методы, конечно, у тебя… — строит недовольную мину, но уголки губ уже предательски подрагивают.

— Ну, извини, — развожу руками, чуть пожимая плечами, — тебя так просто не остановишь, пришлось бы что-то ломать, так что это всё, что смог придумать. Кстати, неплохо дерёшься, моё уважение.

— Спасибо, — вздыхает, опуская плечи и проводя рукой по шее, словно разминая затёкшие мышцы, — уже забыла, когда меня в последний раз вот так, как девчонку, скрутили. Это было прямо… Ух! — поджимает губы, покачивая головой и оттопыривая большой палец правой руки в одобрительном жесте.

Глава девятнадцатая

— Что у вас там случилось? — выпучив глаза, интересуется Бизон, стоило нам подняться из подвала и пройти на кухню.

— Всё потом, — отмахиваюсь, оглядываясь по сторонам, — девчонки, отведите Шерифа в ванную. Пусть умоется и дайте ей какую-нибудь новую одежду.

— Моё не налезет, — хмыкнув и поправив выбившуюся прядь волос, качает головой Вика, окидывая взглядом испачканную кровью одежду Елизаветы Алексеевны.

Хотя, надо признаться, у неё не только одежда в крови, но и на лице разводы, и руки испачканы. Уделалась как поросёнок!

— Моё тоже, — поддакивает ей Аня, теребя край своей футболки.

— Зато моё подойдёт, — чуть прищурившись и окинув взглядом фигуру Шерифа, выносит вердикт Гнара, — а кое-где даже свободно будет. Хорошо, что я себе одёжки новой прикупила, как вернулись. И всё-таки, что у вас там произошло? Вы что, Фирина грохнули?

— Ага, и сожрали, — морщится Ванька, скрестив руки на груди и отворачиваясь к окну.

— Ох, дура я, дура, — внезапно всхлипнув, Елизавета Алексеевна закрывает лицо руками, но при этом мотая головой из стороны в сторону, её плечи дрожат от сдерживаемых рыданий. — Тунгус, прости… — пытается обнять меня, но я уворачиваюсь, отступая на шаг назад.

— Так, подруга, давай нежности оставим на потом. Иди умойся и переоденься, — машу руками перед собой.

И, глядя, как девчонки, окружив Елизавету Алексеевну со всех сторон, уводят её в ванную комнату, покачивая головой, пробурчал:

— Капец у этой бабы крыша течёт, ни один капитальный ремонт не поможет.

— Я всё слышу, — оглянувшись через плечо и прижав руку к груди, возмущается Шериф.

— И что? — удивляюсь. — У тебя мозги на место резко встали? Иди умывайся, поросёнок.

— Злой ты, — тяжко вздохнув и потерев переносицу, Шериф обратилась к девчонкам: — Пошли отсюда, не любят нас здесь.

— А ты не завидуй, — подталкивает её в спину Аня.

— Чему это? — удивляется Елизавета Алексеевна, останавливаясь и оборачиваясь.

— Вот и не завидуй, — ехидно усмехаясь и поигрывая бровями, продолжает давить свою линию Анька.

— А вот назло буду! — возмущается Шериф, топая ногой.

— Да свалите вы уже! — показываю кулак разошедшимся девицам.

На что эти дамочки в количестве четырёх человек, захихикав и переглянувшись, свалили куда подальше. Нет, не понять мне этих женщин.

Отмахнувшись от этого безобразия и проведя рукой по волосам, обратился к Бизону и Вадику с просьбой:

— Братва, не в службу, а в дружбу, утащите в подвал пару вёдер воды, облейте там Фирина. И, не знаю, одёжку ему какую-нибудь прихватите, и пару одеял с матрасом, чтобы не заболел после помывки. Да и «Аптечку» заберите, как подлечится. А ещё лучше — с собой ещё одну возьмите, вдруг одной мало оказалось, — потираю подбородок, прикидывая, не забыл ли чего.

— А где мы одежду, по размеру, возьмём? — Вадик окидывает взглядом Бизона, затем оттягивает у себя на футболке ворот, как бы намекая на то, что этот костюмчик будет явно великоват.

— Ну, посмотрите какие-нибудь старые шмотки Гниви. Надеюсь, Гнара их ещё не выбросила.

— О, а это мысль, пойду поищу, — поднимаясь со стула, выдвигает свою кандидатуру в помощь Бобри.

— А что у вас там всё-таки произошло-то? — нахмурив брови и потирая затылок, интересуется Олег, присаживаясь на краешек стула.

— Давай позже, как все соберутся, чтобы пять раз не повторять, — отмахиваюсь, проведя рукой по волосам и взъерошивая их.

Да уж, рассказать есть что. И дело касается не столько вида Елизаветы Алексеевны — это дело десятое. Тут и без подсказок понятно, что она занималась рукоприкладством в отношении отдельно взятого гнома.

Тут куда интереснее, почему она так разошлась. Хотя психанула она только в самом конце, в начале просто внимательно слушала.

Налив себе чаю и откусив бублик, вспоминаю детали разговора.

Оказывается, этот фрукт из расы гномов оказался ещё тем сухофруктом. Но почему-то мне кажется, что вам больше интересно, каким же макаром он выставлял себя ни в чём не виноватым?

Но тут всё просто, я оказался прав. Он отказался участвовать в похищении Шерифа и даже более того — был против этого. Ибо считал, что Шериф — наименьшее зло. Ну, естественно, в его представлении.

А вот если её не будет, то неизвестно, как всё сложится. Немудрено, что «Свободный» может превратиться в очередной бандитский анклав.

И как бы это странно ни звучало, но Фирин был категорически против рабства. Ибо его отсутствие в «Свободном» как раз и гарантировало постоянный приток людей в город. А люди — это не только бойцы, которые защищают свой дом, но и старатели, работающие в аномалиях.

Также не стоит забывать и прочих людей, которые работают в самом городе, обслуживая всю эту братию.

Ведь что интересно: несмотря на то, что «Свободный» находится довольно далеко от космодромов, это самый большой анклав людей на этой территории, если брать в расчёт не только город, но и близлежащие поселения, находящиеся под контролем Патруля.

В общей сложности — почти шестьдесят тысяч человек. Так что Фирина вполне устраивала сложившаяся ситуация. Да, приходилось изворачиваться, придумывать левые схемы, но при этом в городе был порядок. А без Шерифа, кто его знает, как всё может повернуться?

А вот того же Крамина не устраивало то, сколько власти захапала себе наша боевая блондинка. Как говорится, сам хотел рулить и всем владеть. И вот тут есть маленький нюансик: Крамин почему-то был уверен, что сможет удержать в своих руках Патруль.

Подскажите мне, почему? Ведь, уверен, в этой организации служат вполне серьёзные ребята с суровым характером. И со своими амбициями. Хотя тут тоже сложно строить какие-то догадки, не зная местных реалий.

В общем и целом понятно, почему этот фрукт считал, что он ни в чём не виноват. Ведь Крамин для видимости даже согласился с ним.